— Это не странность. Нормальная реакция человеческого организма — для защиты психики. Все, что не вписывается в устоявшееся представление о мире, переходит в категорию разыгравшегося воображения, — словно делился он с ней прописными истинами. — Эволюция в действии. С детьми это срабатывает хуже, но чаще всего им никто не верит. Со временем и они перестают, превращаясь во взрослых.
— Не все, — мрачно заметила Кей, припоминая неприятные моменты своего детства.
— Естественно, нет, — кивнули ей. — Исключения подтверждают правило. Продолжай.
— В десять лет все пошло наперекосяк, — призналась девушка. Это время она, к сожалению, помнила отчетливо. — Дурачась с другом в доме, я на глазах родителей выбежала во двор сквозь закрытое окно. А вот Макс втемяшился лбом в стекло и громко плакал, — грустно усмехнулась Кей. — Друг ничего не понял, а вот родители за собой склонности к галлюцинациям не наблюдали, поэтому не сомневались в увиденном. Но повторить трюк по просьбе я не смогла. Вопрос на какое-то время закрыли, но пристально следили за мной. Вот здесь посыпались проблемы. Раньше дар срабатывал, когда мне грозила опасность, теперь без причин. Я теряла портфели по дороге домой, не всегда могла взять вещи. Родители, услышав про это, решили, что у меня какие-то проблемы со зрением или мозгом и повели к врачам. Но те ничего не нашли.
— К счастью, — тихо заметил Дарэн, внимательно слушая рассказ.
— Да, — согласилась девушка. Если бы уже тогда иглы и уколы проходили сквозь нее, все могло оказаться гораздо хуже. Теперь даже вероятность существования секретных правительственных лабораторий нельзя исключать.
— Но без последствий такое не проходит. Я стала нервной и дерганой. А детям только этого и надо, — мрачно заметила Кей. — У меня бы друг. Ему было плевать на все странности, и он меня защищал. Но против толпы сложно идти, так что, несмотря на мои попытки сдружится, я стала изгоем. Не помню, как так получилось, что меня снова стали поддразнивать, причем очень обидно. Я не выдержала, расплакалась и сбежала. На глазах у всего класса через закрытую дверь кабинета. А потом и школы. И даже нашего дома.
Кей замолчала, погрузившись в те воспоминания. А казалось, отболело уже все, да и после случались в ее жизни вещи куда хуже. Но нет, вспоминать неприятно. Хотя по сравнению с рассказами других ребят из интерната, у нее все еще очень даже неплохо было.
— Мда… эта очаровательная человеческая привычка, отвергать все то, что не вписывается в рамки, — хмыкнул Ицли, задумчиво вертя пустую кружку из-под кофе.
— Можно еще? — спросил, поймав взгляд Кей.
— Давай, я сейчас… — протянула руку в его сторону, даже обрадовавшись такому перерыву, но ее прервали:
— Я сам, а ты продолжай.
Рэн забрал у нее уже остывший напиток. Сполоснув кружки, уверенно взялся за турку и не давая Кей шанса отвлечься.
— Неприятная ситуация, но не более. Никто бы не поверил толпе десятилеток. Даже они сами, — добавил, чуть подумав. — Самое страшное, что могло случиться — тебя бы замучили вопросами, где твое письмо из Хогвартса, — обернувшись, подмигнул ей мужчина, вызвав улыбку.
Если бы все было так, она была бы просто счастлива. Стала бы самой популярной девочкой в школе.
— К сожалению, возможности спросить им не представилось, — заметила Кей. — Я больше не вернулась в школу.
Дарэн обернулся, бросив на нее хмурый взгляд.
— Ты непохожа на столь трепетную особу, чтобы после пары злых шуток, спрятаться навсегда в своей комнате.
— Спасибо, — слабо улыбнулась Кей своеобразному комплименту. — Этот случай стал тем самым стрессом, запустившим дар на полную. Родители нашли меня дома рыдающей и дико перепуганной, ведь дверью все не ограничилось. Я проваливалась через все. Когда, забежав домой, попыталась упасть на кровать, я пролетела насквозь и ударилась лицом об пол. Спасибо, хоть сквозь него не проваливалась. Но все остальное стало мне недоступно. Я даже решила, что по дороге из школы умерла и превратилась в призрака. То, что родители меня все же видели, сначала обрадовало, только… дотронуться до меня они не могли. Их руки проходили насквозь, — тяжелые воспоминания. Родители тогда словно постарели на десяток лет. — Но, папа быстро взял себя в руки. Помня все предыдущие странности, он отмел версию про призрака. Догадался, что я просто не могу вернуться в нормальное состояние. Запретил маме вызывать врачей и ученых. Понимал, что меня пристроят в какую-то лабораторию и сделают пожизненным подопытным кроликом.
— Он молодец, — внезапно подал голос от плиты Рэн, уже снимая турку. — Твой отец. Быстро сообразил.