– Оля, – Андрей говорил очень тихо, – я понял, что мы с тобой вместе жить не сможем.
– Что? – Ольгу обуял такой ужас, о существовании которого она раньше и не подозревала. Она буквально задохнулась от боли, от адской боли, что скрутила ее пополам. – Что, ты шутишь?
– Нет. – Андрей повернулся, и Оля встретилась с ним взглядом. – Мы не сможем жить с тобой вместе. Прости меня.
– А как же мисс Белинская? – Ольга кивнула в сторону кухни.
Ей казалось, что это просто шутка такая, неужели этот кошмар может быть правдой? Нет, конечно…
– Я передумал. – Андрей не улыбался, он был совершенно серьезен. – Я не смогу сделать тебя счастливой, я эгоист.
– Нет. – Ольга метнулась и схватила Андрея за руки. – Я тебя никуда не пущу! Я не пущу тебя! Я умру без тебя! Нет!
Белинский отвернулся, в его глазах стояли слезы.
– Оля, ну, не рви ты мне душу, – взмолился Андрей, – отпусти меня по-доброму. Я думал, что ради ребенка смогу жить с тобой, но сейчас понял, что это невозможно. Понимаешь? Я хочу сбежать от тебя куда глаза глядят, мне очень некомфортно рядом с тобой.
– Почему некомфортно? – удивленно спросила Ольга, смахивая слезы с лица. Она сползла на пол и теперь смотрела на Белинского снизу вверх.
– Не знаю. – Глаза у Андрея высохли, и он снова включил «брутала» – стал надменным, холодным и чужим. – Я не знаю, Оля, но я знаю точно, что вместе мы не будем никогда.
Ольга ползала у ног Андрея и плакала навзрыд.
– Нет, нет, прошу тебя, нет… я же люблю тебя, не надо. – Ольга окончательно потеряла всякую гордость. – Мне же больно, ты же делаешь мне больно, ну зачем?
Андрей рывком поднял ее на ноги и усадил, словно тряпичную куклу, на диван.
– Ты же взрослая женщина, ну, не веди себя как ребенок!
– Андрей! – Ольга продолжала рыдать, цепляясь за руки мужчины. – Я без тебя умру. Мне страшно, Андрюша, страшно…
Андрей сморщился.
– Поверь, мне тоже сейчас тяжело, но мы не можем вместе. Мне с тобой плохо, у тебя столько проблем, что я схожу с ума.
– А как же я теперь? – Ольга подняла на него невидящие от горя глаза. – Я выгнала мужа, он меня ненавидит, я беременная. Как же я? Ты же не можешь меня бросить, правда? Ты снова бросаешь меня, как тогда, в Углах? Андрей, дело уже не в любви, это ведь не по-человечески, да?
– Это твои проблемы, Ольга. – Андрей усмехнулся. – Ну, если хочешь, я буду иногда приезжать к тебе, время от времени. А вот насчет ребенка, – Андрей усмехнулся, он прищурил свои прекрасные глаза, – ты уверена, что это мой ребенок?
– Уходи. – Ольга отвернулась, она задыхалась от ужаса, от настоящего животного ужаса и чудовищной боли. Умирало ее сердце, билась в агонии ее душа, она медленно выгорала изнутри.
Андрей быстро подошел к двери, и едва Ольга успела перехватить его надменный взгляд, как у нее началась истерика. Она билась головой о стену и хрипела, у нее изо рта пошла пена. Андрей испугался, он сбегал на кухню за чайником и вылил воду на голову Ольге.
– Господи, за что мне это? – Он схватил Ольгу и стал бить ее по щекам, пока она не затихла.
– Поговори с Петром. – Белинский, всклокоченный и мокрый, возвышался над Ольгой, словно памятник. – Попроси у него прощения, он же тряпка, он тебя простит. Ну, наври ему, что это его ребенок, я не знаю, раскайся, поплачь. Не мне тебя учить. – Андрей отряхнул брюки, быстро накинул пальто и выбежал из квартиры.
А потом наступила тишина, стало тихо и так хорошо. Ее душа уплыла куда-то очень далеко, туда, где было тепло, сухо и спокойно, где не было Андрея, Петра и всего этого кошмара.
Сколько времени длился обморок, Ольга не знала, но когда открыла глаза, то увидела, что потолок комнаты пульсирует и изгибается, словно живой. Она была мокрая, в разорванной одежде и с адской болью в сердце.
Шатаясь, женщина встала на ноги и подошла к окну. Четвертый этаж. Рванула раму на себя и вдохнула еще холодный апрельский воздух. Дышала полной грудью, словно пыталась надышаться перед смертью. Она совершенно потеряла ориентацию во времени и пришла в себя только тогда, когда от холода перестала чувствовать собственное тело. Тогда она закрыла окно, легла на диван и укрылась с головой одеялом.
«Я хочу спать, – Ольга зажмурилась, – я просто хочу спать, и ничего больше. Завтра я пойду к врачу и избавлюсь от ребенка. Все, а теперь спать, спать, спать».
И действительно, она уснула так крепко, что даже не услышала, как домой вернулся Петр. Мужчина огляделся, ухмыльнулся, а затем прошел в спальню и сел в ногах у жены.
