– Почему не помню? Помню, двенадцатого, три дня назад. Я шла с похорон, соседку хоронили, и… ну слышу, за мной шаги быстрые. Я обернулась, а это он бежит, этот самый подозреваемый. Ну, он мимо пробежал, даже меня не задел.
– Спугнул, значит, кто-то. – Белинский задумался. – Тебе повезло, милая. Мы тринадцатого обнаружили новый труп, тоже с выколотыми глазами, как раз все совпадает. Получается, что ты теперь у нас главная свидетельница по этому делу.
– Нет, – запротестовала Ольга, – я ничего подписывать не стану, я знаю, что в нашей стране свидетели долго не живут. А у меня ребенок, мне ее вырастить надо. Даже не проси, я ничего не подпишу…
Андрей подошел к Ольге и снова обнял ее за плечи:
– Милая, ну прекрати. Его посадят, а мне это важно, понимаешь? Я буду с тобой, я тебя в обиду не дам. Оля, все нормально, помоги мне, прошу. Ты даже не понимаешь, как мне это важно для карьерного роста.
– Андрей! – Ольга горько усмехнулась. – Ты столько раз уже обещал не давать меня в обиду и столько раз предавал, что я со счету сбилась.
Белинский нахмурился:
– Оля, ну это же совершенно разные вещи. – Андрей погладил ее по волосам. – Здесь речь идет о жизни и смерти, а там всего лишь… Да что вспоминать! Ты с Петром, у вас ребенок, я женился, и все счастливы.
– Я не верю тебе, Андрюша. – Ольга вывернулась из его объятий. – Понимаешь? Не верю!
– Конечно, Оля, я все понимаю. – Андрей, очень грустный и расстроенный, вернулся к себе за стол. – Ну, вот подпиши здесь и здесь и возьми пропуск, ты свободна.
Ольга, стараясь как можно быстрее закончить разговор, подписала бумаги, которые перед ней выложил Белинский, и выскочила из кабинета.
«Я не должна больше с ним встречаться, не должна». – Ольга бежала по улице, кутаясь в шарф.
Холодный ветер задувал ей под куртку, и Оля промерзла до костей.
«Андрей страшный человек, он всегда приносил мне только неприятности, я больше не буду с ним встречаться! Не буду! А когда он позвонит, я не возьму трубку».
Накануне вечером Таня плохо кушала, отказывалась брать грудь и много плакала. Ольга, измучившись с дочкой, уснула только в два часа ночи. А в четыре утра Ольга проснулась словно от толчка и села, бессмысленно потирая глаза кулаками, ее не покидало ощущение, что случилось что-то страшное.
Кое-как поднявшись с дивана, Ольга бросилась к кроватке и охнула – Танечка была очень горячая, ребенок тяжело дышал и тихонько постанывал. У Ольги затряслись руки, она схватила градусник и осторожно положила его под крошечную ручку дочери. «40,1», Ольгу поглотила паника, она заметалась по комнате, споткнулась, упала на одно колено и наконец выскочила в коридор и вцепилась в телефон.
– «Скорая»? У моей дочери температура сорок градусов. Три месяца ребенку скоро, да. – Ольга, путаясь и сбиваясь, дрожащим голосом продиктовала адрес и кинулась обратно в спальню.
Танечка хрипела, она лежала с закрытыми глазами, и Ольга схватила ребенка на руки. Девочка продолжала тяжело дышать и едва слышно постанывать, она висела в руках матери, словно тряпичная кукла.
«Кому мне позвонить?» – Ольга металась по коридору, захлебываясь слезами, нежно прижимая к себе пылающее тельце.
«Петру? О господи, зачем? Чтобы он приехал и добил меня окончательно?»
И Ольга обратилась за помощью к единственному человеку в мире, которого она сейчас хотела бы видеть, к Андрею.
«У меня заболела дочка, мне плохо, помоги, умоляю!» – написала Оля эсэмэс и отправила ее Белинскому.
В дверь позвонили, Ольга бросила телефон в сторону и кинулась открывать, это приехала «Скорая помощь». Сонная врач быстро зашла в ванную, вымыла руки и рявкнула на Ольгу:
– Мамаша, где ребенок?
– Вот! – Ольга прижимала дочку к себе. – У нее температура.
– Положите ребенка, – докторица сморщилась, – чего вы ее таскаете?
Оля бережно опустила Таню на диван и присела рядом, она не сводила с девочки глаз и только молилась про себя, чтобы ребенку стало легче.
– Это жаропонижающее, – объяснила врач зареванной Ольге, делая ребенку инъекцию. – Мне кажется, что это обычный грипп, но вам лучше утром вызвать участкового врача, он вам и лечение пропишет. А пока давайте девочке больше пить и не закрывайте ее одеялом, пусть охлаждается естественным путем.
Провожая врача, Ольга уже в дверях столкнулась с Андреем.
– А где твой муж? – Белинский был явно не в духе. – Я срываюсь посреди ночи, несусь к тебе, а где этот придурок?
Ольга кинулась к Андрею на шею и залилась слезами:
– Ты приехал? Ты приехал! Спасибо!
Она целовала его лицо с такой нежностью и благодарностью, что Андрей смягчился:
– Ну, ладно, ладно. – Он сбросил куртку. – Что тут у тебя?
Ольга метнулась в спальню и потрогала лоб у дочки, и, о счастье, температура спала, дыхание у ребенка стало мягче и спокойнее.
– Она, она, – Ольги икала от слез, – она болеет, а я совсем одна и… – Ольга снова разрыдалась.
Андрей мельком взглянул на ребенка и обнял Ольгу.
– Напиши, какие лекарства нужны, продукты, я все куплю. И ты мне не ответила, где этот придурок?
– Мы с Петром разошлись три месяца назад, сейчас адвокат занимается официальной частью.
