– Мадемуазель Кармилла пришла туда, по-прежнему во сне, после того как вы обыскали комнату, а потом внезапно проснулась, увидела, где находится, и была удивлена не меньше всех других. Желал бы я, чтобы все тайны имели такое же простое и невинное объяснение, как ваша тайна, Кармилла, – сказал он со смехом. – Итак, мы можем поздравить себя: для того чтобы самым правдоподобным образом объяснить происшедшее, нам не пришлось привлекать ни действие наркотика, ни попытку взлома, ни отравление, ни ведьм – ничего такого, что могло бы встревожить Кармиллу или кого-нибудь еще.
Кармилла выглядела очаровательно, прекраснее и представить себе невозможно. Я подумала, что свойственная ей грациозная томность еще больше подчеркивает ее красоту. Думаю, отец молча сравнивал ее со мной, потому что он сказал:
– Хотел бы я, чтобы моя бедная Лора выглядела поздоровее. – И вздохнул.
Таким образом всем нашим тревогам благополучно пришел конец, а Кармилла возвратилась к своим друзьям.
Так как Кармилла и слышать не хотела о том, чтобы в ее комнате спала служанка, той, по распоряжению отца, была устроена постель рядом с дверью спальни; таким образом попытка нашей гостьи предпринять еще одну подобную прогулку была бы пресечена тут же, в дверях.
Ночь прошла спокойно, а рано утром пришел доктор осмотреть меня. Отец послал за ним без предупреждения.
Мадам проводила меня в библиотеку, где ожидал тот самый важный маленький доктор с пудреными волосами и в очках, которого я упоминала раньше.
Я поведала ему свою историю. Во время рассказа он все больше мрачнел.
Мы с ним стояли в одной из оконных ниш, лицом к лицу. Когда я закончила рассказ, доктор прислонился к стене и с интересом, к коему примешивался ужас, устремил на меня серьезный взгляд.
После минутного размышления он спросил мадам, нельзя ли ему повидать моего отца.
Послали за отцом. Тот вошел и с улыбкой произнес:
– Полагаю, доктор, вы хотите сказать, что я, старый дурак, зря вас сюда позвал? Надеюсь, так оно и есть.
Но его улыбка померкла, когда доктор, с очень мрачным видом, знáком подозвал его к себе.
Они некоторое время беседовали в той самой нише, где доктор только что говорил со мной. Похоже, шел серьезный спор. Мы с мадам, сгорая от любопытства, стояли в дальнем конце этой обширной комнаты. До нас не долетело ни единого слова, потому что говорили они очень тихо, а фигура доктора была полностью скрыта глубокой оконной нишей. Что касается отца, то виднелись только нога, рука и плечо. Думаю, голоса звучали еще глуше из-за большой глубины ниши, образуемой окном и толщей стен.
Через некоторое время отец выглянул в комнату; он был бледен, задумчив и, как мне показалось, взволнован.
– Лора, дорогая, подойди сюда на минутку. Мадам, доктор говорит, что вас мы сейчас беспокоить не станем.
Я подошла, впервые почувствовав некоторую тревогу, потому что, хотя была очень слаба, больной себя не считала. Человеку всегда кажется, что силы можно восстановить в любую минуту, когда пожелаешь.
Как только я приблизилась, отец протянул мне руку, глядя, однако, на доктора, и сказал:
– Это, конечно, очень странно; мне трудно это понять. Лора, иди сюда, дорогая. Послушай теперь доктора Шпильсберга и соберись.
– Вы упоминали ощущение, похожее на укол двух игл, пронзающих кожу где-то возле шеи, в ту ночь, когда в первый раз видели страшный сон. Вы уже не чувствуете в этом месте боли?
– Нет, ничуть.
– Вы не могли бы указать пальцем место этого предполагаемого укола?
– Немного ниже горла – здесь, – ответила я.
Место, которое я указала, было прикрыто воротом домашнего платья.
– Теперь убедитесь сами, – сказал доктор. – Вы не будете возражать, если отец немножко опустит ворот вашего платья? Это необходимо, чтобы определить симптомы болезни.
Я согласилась. Это было всего лишь на дюйм-два ниже края воротника.
– Господи – вот оно! – воскликнул мой отец, побледнев.
– Теперь вы убедились сами, – произнес доктор с мрачным удовлетворением.
– Что это? – воскликнула я, пугаясь.
– Ничего, моя милая юная госпожа, кроме небольшого синячка размером с кончик вашего пальца. А теперь, – продолжал он, обращаясь к отцу, – вопрос в том, что нам делать?
– Это опасно? – взмолилась я, вся дрожа.
– Не думаю, моя дорогая, – ответил доктор. – Я не вижу, почему бы вам не выздороветь. Не вижу, почему бы вам не начать выздоравливать уже сейчас. Именно в этом месте возникает ощущение удушья?
– Да.
– И – постарайтесь припомнить получше – именно из этого места распространяются волны, которые вы описали, похожие на холодный встречный поток?
– Кажется, да. Думаю, так и есть.
– Ага, видите? – добавил он, обращаясь к моему отцу. – Могу я поговорить с мадам?
– Конечно.
Доктор подозвал к себе мадам и сказал:
– Я нахожу, что эта юная особа серьезно больна. Надеюсь, болезнь пройдет без последствий, но нужно будет предпринять некоторые шаги, какие именно – я вскоре вам объясню. А тем временем, мадам, будьте добры не оставлять мисс Лору одну ни на минуту. Это все, что я могу предписать сейчас. Это чрезвычайно важно.
