Клементина слегка улыбнулась: ей понравилось его прикосновение. Она уже привыкла радоваться каждому физическому контакту с ним.
– Ты сегодня выглядишь гораздо лучше. Болит меньше?
– Да, спасибо. Я… я ведь упала с лошади? Правда?
– Угу. И несколько часов пролежала под дождем, прежде чем мы тебя нашли.
– К-когда ты вернулся из Эдинбурга?
– Как раз чтобы принять участие в отчаянных поисках. Тебя обнаружил Алекс, – добавил Джейми и улыбнулся, когда Клементина удивленно округлила глаза:
– А-Алекс?
– Ага, он нашел тебя в кустах за озером.
– Тогда мне нужно будет поблагодарить его при встрече, – пробормотала Клементина, дивясь тому, что человек, который не одобрял ее и сурово предостерегал против прогулок без сопровождения, оказался ее спасителем. Она почувствовала себя виноватой. – Эт-то он принес меня обратно?
– Нет. Я был рядом, когда он тебя нашел. Тебя принес домой я.
– Ты м-меня принес? – Губы ее изогнулись в улыбке. – Спасибо. – Улыбка исчезла, сменившись озабоченностью. – Мне очень ж-жаль, что я доставила всем с-столько хлопот, – нервно заикаясь, произнесла Клементина. – Всем п-пришлось столько в-времени потратить из-за м-меня. Меня в-ведь предупреждали, чтобы я не ездила одна, а я была т-такой глупой и упрямой, Джейми. М-мне так неловко. – Клементина закрыла глаза, ожидая выговора, но ответом было молчание. Она снова открыла глаза и с удивлением увидела на лице мужа улыбку. – Т-ты на меня не сердишься?
– Конечно, сержусь, – продолжал улыбаться Джейми. – Но только зверь и грубиян будет ругать больную и несчастную, совсем беззащитную девушку. Полагаю, что ты раз и навсегда усвоила этот урок. – Говоря это, Джейми гладил большим пальцем запястье Клементины, а потом поднес ее руку к губам и нежно поцеловал в ладонь, добавив: – Я ощутил такое облегчение, когда мы тебя нашли. Ты можешь припомнить в точности, что произошло?
– Думаю, да. Я объезжала озеро, как делаю каждое утро, и решила подъехать поближе к кромке воды. Я ехала л-легким галопом – н-не слишком быстро… к-клянусь, – когда что-то случилось с м-моим седлом. Не знаю, как это объяснить, но оно в-вдруг ослабло. Это движение испугало кобылу, и она рванулась вперед. Я должна была бы ее сдержать, но не сумела. Помню, что упала… и больше ничего.
Клементина закончила свой рассказ совсем тихо: речь требовала большого напряжения сил. Голова снова начала болеть, уставшая Клементина вновь закрыла глаза.
Осознав, что переутомил жену, Джейми ужасно огорчился.
– Прости, я тебя измучил. Отдохни. Анни скоро появится здесь с едой, бульоном, кашкой или чем-то там еще… Она обожает ухаживать за больными и быстро поставит тебя на ноги.
Однако прошло несколько дней, прежде чем Джейми и Анни вдвоем смогли влить в Клементину больше двух-трех глотков бульона. У нее разболелось горло, а головная боль перешла к концу первого же дня в жестокую лихорадку. Состояние Клементины из неприятного перешло в тяжелое с бредом и горячкой. Когда Джейми и Анни пытались заставить девушку проглотить хоть немножко пищи, ее начинало отчаянно тошнить. Жар одолевал ее, и Клементина металась на постели. Бред ее был бессвязным и неясным, но временами Джейми удавалось различить одно-два слова. Казалось, Клементина воображала себя по-прежнему в Йоркшире, потому что обращалась к своим кузинам, но иногда смотрела на Джейми, вроде бы узнавая его. Джейми чувствовал, что в такие моменты просветления Клементина понимает, что он рядом, и старался успокоить ее нежными словами и напоить хотя бы двумя-тремя глотками воды.
На второй день, когда Джейми бережно обтирал влажной губкой пылающее лицо жены, она внезапно села на постели, отбросила его руку и воскликнула:
– Мамочка, это ты?!
Джейми ласково прижал плечи Клементины к подушке, но она попыталась слабыми руками оттолкнуть его, жалобно восклицая:
– Она не выпускает меня наружу, но здесь так жарко сегодня, мамочка. Пожалуйста, скажи ей, чтобы она пустила меня на воздух…
Звучавшее в голосе жены отчаяние надрывало Джейми сердце, и он постарался ее успокоить.
– Все в порядке, Клем, – ласково бормотал он, – тебе скоро полегчает. Обещаю. Верь мне.
После этого Клементина на какое-то время успокоилась и крепко заснула до утра.
Однако на третий день, посмотрев на бледную былинку, в которую превратилась жена, Джейми начал терять надежду на ее выздоровление. Клементина дышала с трудом – казалось, каждый вдох требовал от нее невероятных усилий, пульс был частым и прерывистым. Жизненная сила ее таяла на глазах. Однако к ночи Клементина стала менее беспокойной, и на четвертый день болезни лихорадка оставила ее и девушка пошла на поправку.
Первое, что увидела Клементина очнувшись, было изможденное лицо Джейми. Она попыталась улыбнуться, чтобы успокоить мужа, попробовала заговорить, чтобы разгладить напряженные морщины у него на лбу, но это оказалось ей не по силам, и она снова закрыла глаза. Легче было заснуть. Впрочем, сквозь дрему Клементина услышала голос Джейми, повторявший:
– Клементина, не уходи. Ты меня слышишь? Проснись!
