Евгений Долматовский в своем стихотворном предисловии к книге «Зеленая брама» подчеркнул высокий героизм советских воинов, сражавшихся во вражеском окружении под Уманью в августе 1941 года, призвал послевоенное и все последующие поколения советского народа свято чтить память о погибших советских воинах в этой суровой битве.

Привожу это стихотворение Е. Долматовского дословно.

«Что такое Зеленая брама?Что такое Зеленая брама?— Средь холмов украинской землиЕсть урочище или дубраваОт путей магистральных вдали.Это место суровых событий,Не записанных в книгу побед,Неизвестных, а может забытых…Как узнать их потерянный след?Уступить мы не сможем забвеньюТех страниц, опаленных войной:Как сражались войска в окруженье,Насмерть встав на опушке лесной,И ценой своей жизни сумелиНа пылающих тех рубежахПриблизительно на две неделиНаступленье врага задержать…Пусть война станет мирным потомкамИз легенд лишь известна, из книг.Пусть из песен узнают о том, какВ бой вступали граната и штык,Но должны стать навеки живымиНаши братья из братских могил,Чтоб фамилию, отчество, имяНачертить мы на плитах могли.Из безвестья Зеленая брамаПроявиться должна, наконец:Тайна жжет, как открытая рана.Ясность — это заживший рубец.Долгий поиск ведется с расчетом.Чтоб под натиском фактов и датДать — пока безымянным — высотамИмена неизвестных солдат».

А теперь я продолжу свои воспоминания о трагических событиях тех дней под Уманью, какими я их тогда видел и помню до сих пор.

Вскоре после вражеского окружения под Уманью в соединениях и частях обеих армий, основательно поредевших в полуторамесячных боях с отступлениями от советско-польской границы, не стало горючего для танков и автомобилей. С болью в сердце мы видели, как огромная наша колонна автомашин, многие из которых везли раненых, стояли без горючего на приколе. По той же причине танки врывались в землю и превращались в противотанковые орудия. А через некоторое время, расстреляв боезапас, потеряли и эту последнюю боевую возможность. Кончились снаряды у артиллеристов, мины — у минометчиков. Экипажи танков, артиллерийские расчеты, минометчики, водители автомобилей шли в бой пехотинцами.

Несмотря на тяжесть боев, трудности окружения, настроение наших воинов было боевым, именно такое, как об этом сообщал генерал Понеделин командующему фронтом в своей телеграмме перед последним штурмом. Командиры и политработники находились в боевых порядках своих подразделений, показывали личный пример в схватках с врагом. А когда появлялись свободные минуты, они рассказывали нам о примерах храбрости, находчивости и героизма воинов окруженной группировки, о том, как героически уже месяц защищают Киев советские воины. Они читали нам сводки Совинформбюро, фронтовые и центральные газеты, сбрасываемые по ночам с самолетов бесстрашными советскими летчиками вместе с сухарями, консервами, медикаментами и перевязочными средствами для раненых.

Помню, во фронтовой газете мы прочитали стихотворение, в котором был метко выражен патриотический порыв всех воинов, сражавшихся тогда под Уманью. Я уже не помню названия этого стихотворения и кто был его автором, но до сих пор запомнились четыре строчки из него:

«Народ и армия едины,Родина, как жизнь, нам дорога!У ворот столицы УкраиныВыроем могилу для врага!»

Хорошо помню последний день этой битвы в середине августа. Из частей нашей дивизии был сформирован всего батальон, в который вошли лишь два взвода, укомплектованные из остатков нашего отдельного саперного батальона. Запасы продовольствия закончились. В тот день нам выдали по четыре початка вареной кукурузы, собранной на колхозном поле близ села Подвысокое.

Вечером того дня остатки 6-й и 12-й армий начали прорыв кольца окружения. Сводный батальон, сформированный из 80-й стрелковой дивизии, составил отряд прикрытия основных сил группировки, в него вошла наша саперная рота из двух взводов, укомплектованная на базе остатков нашего отдельного саперного батальона.

Перейти на страницу:

Похожие книги