Ей ни разу не приходилось просыпаться в чужой квартире с незнакомым парнем. Для него же секс на один раз — это обычное дело. Она хочет во всем разобраться. Он хочет, чтобы она ушла. И она, конечно, уйдет из его квартиры. Но не из его головы. И он, конечно, не тот, кого она ждала всю жизнь. Но тот, кто нужен ей. Нужен ей вопреки всему.
Просыпаюсь от пульсирования в висках. Морщу лоб. Разум как в тумане, только мелькают отдельные сцены, пытающиеся вырваться из памяти. Который сейчас час? По землетрясению во всей голове понимаю, что напилась. Тут же вспоминаю клуб, в который ходила. Вроде бы я была одна.
Звон пряжки ремня. А сейчас спокойно. Может, это лопнуло что-то в моей голове, в данной ситуации легко перепутать. Я открываю глаза, привстаю на локте, сонно оборачиваясь в сторону звука. Не моя комната. Не моя квартира. Нежно-красное постельное белье, приятного серого оттенка стены, на одной из которых висит очень много непонятных белых листков. Небольшое пространство, ограниченное лишь кроватью и самым обычным деревянным письменным столом. На столе беспорядок, как, впрочем, и во всей комнате. Шторы занавешены, лишь один неяркий солнечный луч проникает внутрь, освещая столешницу. А рядом с кроватью молодой парень, стоя ко мне спиной, застёгивает на джинсах ремень. Сам он топлес, поэтому вижу его в меру рельефную спину.
Нет-нет-нет. Вспоминаю все, что вчера было. Какой кошмар! Осознаю, что я лежу без одежды, поэтому подтягиваю к себе одеяло, словно мне стыдно показывать себя голой. Где же данный рефлекс был вчера?! Если все уже произошло, главное, не впадать в панику. Или не показывать виду, что у тебя паника.
Закончив с джинсами, парень начинает что-то искать. Наверное, мою откинувшую коньки совесть. Вряд ли он ее здесь найдет, она утонула во втором бокале виски. Со льдом. Ощущаю на языке тот отвратительный вкус. И зачем я все-таки так напилась, знаю же, что меня легко уносит.
Парень наконец-то обнаруживает лишь меня, уже проснувшуюся и следящую за каждым его движением с чуть слипшимися глазами и полуоткрытым от шока ртом.
— Доброе, — улыбается блондин немного растерянно.
Как и вчера, у него та же обворожительная улыбка, которая подчеркивает его скулы. А глаза серо-голубого цвета, почти как у меня, только более яркие. Такие… безмятежные, как сам океан. Пытаюсь вспомнить его имя. Понимаю, что он не представлялся. Пытаюсь взглядом отыскать хотя бы телефон. Но почему-то не могу сообразить, как вообще выглядят телефоны.
— Мне нужно уходить, — продолжает мой «сосед», вытаскивая белую футболку из комода (комод, как я его не заметила, но он такой маленький, что кажется, будто этот парень кроме одной футболки и джинсов ничего не носит). — Поэтому можешь уходить, когда захочешь.
Продолжаю смотреть ему вслед и медленно сажусь на край кровати, все еще прикрываясь одеялом. Когда парень выходит из комнаты, быстро и четко начинаю искать свои вещи. Их было легче найти, чем я думала, видимо, скрупулезность и порядочность (не та порядочность, которая подразумевает отсутствие первого встречного в постели) не оставили меня этой ночью. Хоть на этом спасибо. Надев нижнее белье и юбку, оглядываю всю комнату. Где моя сумочка? Замечаю в углу гитару, кучу проводов, в другом углу стопка книг и тумбочка с открытым ящиком, в котором можно легко увидеть ленту презервативов, которую заметит даже слепой. Надеюсь, их здесь было больше до моего прихода.
Блондин возвращается в комнату с телефоном в руке (так, где же мой?). Подняв взгляд, без каких-либо переживаний и эмоций говорит:
— Уже уходишь? В любом случае, пока. Было… весело.
Он кивает головой, пишет кому-то сообщение. Опять стреляет что-то в моей голове.
— Пока? — Только это слово, полное недоумения, выходит из моих уст, пока я морщусь от ужасного похмелья.
Парень обращает свой взор ко мне, поднимает брови, делает короткий взмах ладонью, прощаясь, и разворачивается к выходу из комнаты.
— Нет, стоять, — говорю я сама себе под нос и я выбегаю вперед него, не давая места в проходе. — То есть вот так просто? Пока?
На что я рассчитываю? Если бы я ничего не помнила, то ему пришлось бы объясниться. Но, к сожалению, я все помню. Его высокий рост затрудняет мой зрительный с ним контакт. Голова все еще болит, шея почему-то тоже. Да все тело как ватное.
— Ну-у, — протягивает парень, придумывая что-то оригинальное, и добавляет осторожно: — Спасибо?
— Спасибо?! — Чем больше я просыпаюсь, тем становлюсь злее. Злее на саму себя.
— Оу, постой, — снова эта пошловатая улыбка. — Ты думаешь, что раз мы переспали, то теперь… это что-то значит?
Я смотрю на него как на преподавателя, который задал вопрос, вводящий тебя в такой ступор, даже если ты все учил и знаешь. Но этот вопрос рушит все твои знания, и ты понимаешь, что тупее твоего ответа быть не может.
— Да!
Нет, тупее все-таки может быть, еще как. Естественно, я абсолютно так не думала. Но мне нужно оправдание, зачем я это сделала, перед ним. А правду я стараюсь закопать в подсознании глубоко и надолго, потому что в итоге я получила лишь стыд, неизвестную геолокацию моего тела, которое вчера поимели (правда, я и не сопротивлялась), и глупейшее положение перед всем миром. Где мой телефон?
— Мне очень жаль, очень, — парень ухмыляется, разговаривая со мной как с маленьким ребенком. — Но это был просто секс. Одноразовый, как пластиковые тарелки. Андестенд?
