— Что ж, — незнакомец пожимает плечами и становится пофигистичным, смотря на меня. — Не жалко. Орех у тебя, конечно, зачетный, но в целом… второй сорт.
— Рот закрой, пока зубов меньше не стало, — Саша сильнее сжимает мою руку и выглядит теперь не то, чтобы недовольным, а очень злым. На его шее выступает вена, а вдох становится глубже.
— Да, похер на вас, — махнул приставучий парень рукой. — Трахайтесь хоть прямо здесь, — и медленно уходит.
Саша подается вперед, словно хотел все-таки выбить ему пару коренных зубов, но останавливается. Хватаю его за руку, чтобы не собрался в итоге завершить начатое.
— Пойдем на воздух, — предлагаю ему, пока он еще следит за тем парнем, которого уже потеряла из поля зрения.
Саша кивает, отпускает мое запястье и берет теперь за кисть, выводя из помещения. Поднявшись на первый этаж, мы заходим в лифт. Почему не на улицу? Может, на крышу? Спрашивать точно не стану, Саша еще не остыл. Он отпускает мою руку, пока мы едем наверх, на самый верхний этаж. Значит, крыша.
— Спасибо, — вглядываюсь в его лицо, которое все еще выражает недовольство.
— Не за что, — следует от Саши очень холодный ответ. Ему точно надо на воздух.
Мы поднялись на крышу, откуда открывается неплохой вид. Уже стемнело, много светящихся окон. На самой крыше светит лишь один не самый яркий светильник. Здесь даже слышно музыку, которая доносится сюда эхом.
Саша сразу же закуривает, встав на краю крыши около небольшого ограждения. Пассивно курить я не собираюсь, поэтому остаюсь стоять неподалеку. Он оборачивается ко мне, оглядывает снизу вверх, снова вниз и резко останавливается на глазах. Затягивается, бросая сигарету поближе к краю крыши, и придавливает, выдыхая дым. От его прежнего напряжения не осталось и следа.
— Почему ты не остался с той блондинкой? — Я скрещиваю руки на груди и подхожу к Саше.
— Какой блондинкой? — Мы присаживаемся на деревянную лавочку, сделанную из обычной доски, лежащей на бетонных блоках.
— Да так, — пожимаю плечами, смотря в пол.
Молчим. И зачем я спросила его про ту девушку, он все равно не ответит. Снимаю каблуки, теперь мои ноги просто свисают с лавочки, не доставая до пола. Напеваю под нос песню, которая точно играла там, внизу. Слова там были английские, я их и не помню, поэтому просто мычу мелодию.
— Как вчера доехала до дома? — Спрашивает Саша, а я поднимаю голову.
— Да нормально.
— Вик.
— Да? — Смотрю на него.
— Почему… — его взгляд устремлен на город, пока он формулирует мысль. Потом мотает головой и снова обращается ко мне, — Какое качество ты ценишь в людях больше всего? — Задумываюсь.
— Человечность.
— Что ты под этим понимаешь?
— Ну всякий должен понимать, что все мы люди. В мире, слишком материальном мире нельзя забывать о духовной части человека, его эмоциях, чувствах. Также это, наверное, и искренность. Хотя бы перед самим собой.
— Понятно, — слегка улыбается.
— А ты? Что для тебя важно?
— Верность, — я издаю короткий смешок, и он смотрит на меня вопросительно из-за такой моей реакции. — Что?
— Извини, просто ты и верность. Это последнее, что я могла бы представить.
— Вот как? Ты же совсем не знаешь меня.
В принципе он прав, но разве недостаточно того, что я уже знаю? О какой верности может идти речь, если он меняет девушек, как перчатки? Тут явно нет никакой верности. Чего бы я там о нем не знала, ясно одно — он не однолюб. Следовательно, то качество, которое он ценит в людях, не распространяется на него самого. Неужели он предпочитает верность от других, но свободу для себя? Даже не знаю, что хуже.
— Верность ведь не ограничивается только лишь верностью к партнеру, — продолжает Саша, сложив руки в один общий кулак.
— Хорошее оправдание для себя, — улыбаюсь.
— Но у меня же нет партнера, — разводит он руки. У тебя их очень много. Да и разве его отсутствие не говорит о том, что он не хочет быть только с одним человеком?
— Допустим, и где же ты верен?
— А ты честна перед собой? — Хмурю брови, будучи недовольной его переводу стрелок. — Ты же сама сказала про искренность. Так насколько ты искренна перед самой собой?
— Я первая спросила, — толкаю парня в плечо. — Если бы ты не был бабником, то даже не пришлось бы спрашивать.
— Бабником, — повторяет он мои слова. — Странно слышать это от человека, который сам же согласился на секс без обязательств, — я широко раскрываю глаза.
— Мы уже это обсуждали. И знаешь, мне жаль, — мне очень жаль, что он познакомился со мной именно в такой ситуации. Это точно искажает его представление обо мне. Мне о нем нечего искажать, ведь это все правда. — Зачем мы тогда вообще до сих пор общаемся? Не думаю, что ты с каждой своей… — как же неприятно это произносить, я ведь автоматически тоже вхожу в этот круг, — девушкой на ночь проводишь время.
— Секс — это секс, общение — это общение. Почему тот факт, что я видел тебя голой, должен мешать нашему общению, если мне просто нравится с тобой проводить время? — Недоумевает Саша, поджав губы.