Я взмахиваю на нее рукой, мол, «забей, все отлично». Все не так отлично, как хотелось бы, но Аня была, как всегда, права. Мне нужны отношения чисто для лучшей жизни, для того, чтобы уравновесить свои эмоции и мысли. Хотя… вспоминаю, что для этого я решила заняться благотворительностью. Папа был очень рад, и я обошлась без него и без его денег, если не считать начальный период. Сейчас у нас есть спонсор, а фонд существует благополучно около года. Не знаю, что бы делала без этой работы. Наверное, растолстела бы и каждый день ревела, смотрев мыльные оперы.
— Хочешь сходим куда-нибудь? — после долгой паузы решает спросить сестра.
Я поднимаю на нее свой удивленный взгляд:
— Разве сейчас мы не где-нибудь?
— Перестань, кафе — это скука смертная, — Аня берет свою сумку, вставая со стула и запихивая оставшийся кусочек булочки с корицей себе в рот.
Как бы то ни было, именно со слов «давай куда-нибудь сходим» начался наш поход за булочками синнабон. Думаю, Аня до сих пор чувствует себя не в своей тарелке из-за нашей крайней ссоры, которая привела меня туда, куда привела (может, она бы не переживала так, зная о последствиях). Это сильно заметно, возможно, она стала гораздо чутче к другим, но что-то мне подсказывает, что причина кроется гораздо глубже.
Тут сестра смотрит на меня интригующим взглядом и говорит:
— Есть у меня одна идейка.
Главное, чтобы это был не стриптиз-клуб, как когда-то после ее расставания с парнем в костюме Дэдпула (он слишком любил косплеи). «Хочу, чтобы вокруг были раздетые мужчины, не могу смотреть на тех, на ком есть хоть что-то, похожее на одежду», — сказала тогда Аня.
Мы заходим в другое заведение стиля лофт в восьмом часу вечера. Уже на входе я слышу, как кто-то играет на гитаре и синтезаторе. Миленький паб переполнен людьми. С чего бы это вдруг? Сегодня только вторник, даже не пятница.
— Ань, куда мы пришли? — хватаю сестру, которая уже пробирается в толпу, за руку и пытаюсь говорить как можно громче.
— Иди за мной, — она улыбается, поворачивая голову ко мне, а затем снова продолжает путь, но нормально взяв меня за руку.
В детстве подобные фразы от Ани ничем хорошим не заканчивались: то мы оказывались на вечеринке у ребят с параллели, то присоединялись к одноклассникам, которые воровали алкоголь у родителей, чтобы в первый раз попробовать. Вдруг все
в пабе начинают хлопать. Это выступление? Но чье? Аня, наконец, выводит нас к свободному месту у барной стойки.
— Вроде, ты любишь живую музыку и все такое, — она кивает мне в сторону небольшой сцены.
Точнее относительно небольшой сцены. По ширине она была максимум для трех борцов сумо, а вот в глубину смогла вместить ударную установку, которая как раз там и стояла. Справа синтезатор и ноутбук на небольшом столике, посередине сцены — микрофон. Сейчас у него стоял парнишка чуть старше двадцати, который, судя по всему, только что играл на гитаре.
— Но кто этот парень? — Наклоняюсь к сестре, чтобы она услышала. — Местная звезда?
Ответ последовал совсем не от Ани:
— Нет, это вечер каверов, каждый играет, что хочет и на чем хочет.
Вместе с сестрой, как будто мы уже давно отрепетировали данное движение, поворачиваемся в сторону очаровательного бармена. Он (как в кино подобает данной профессии) протирает всевозможные бокалы и улыбается. Повторюсь: очаровательно улыбается. Моя смущенная улыбка ему в ответ вызывает ухмылку у Ани, она отворачивается.
— Вика, только не бармен, слишком банально, — говорит она шепотом.
— Надеюсь, мы не много пропустили? — Не обращая внимания на сестру, говорю с барменом.
— Нет, вечер только начинается. Развлекайтесь, — парень отходит в другую сторону барной стойки принимать заказ.
— Уже следующего объявили, слушай давай, соблазнительница барменов, — Аня смеется, толкая меня в плечо.
Мой взор возвращается к сцене, и… стойте. У меня глюки, что ли? Улыбка вмиг пропадает с моего лица, потому что я вижу того, кого пытаюсь забыть все это время. Это он — парень, с которым у меня был секс около двух недель назад, которого нигде не видела с того момента и лучше бы так и не встретила. Может, очень похож или у него тоже есть брат-близнец? Не думала встретить его неподготовленной ни морально, ни физически.
Он стоит около сценической площадки, болтает с каким-то брюнетом. И как всегда много и притягательно улыбается. Что-то рассказывает. Смотрю на него в упор, будто, кроме него, здесь ничего нет. И картинки с той ночи, что мы были вместе, пролетают перед моими глазами: мы снова лежим в его постели, я смотрю на него, пока он засыпает, и сама нехотя закрываю глаза, улыбаясь вся опьяненная, удовлетворенная и непривычно свободная. Воспоминания являются ко мне слишком явно и правдоподобно.