Виктор Григорьевич Осадчий
В устье ручья Скалистого (Часть 1)
Соболь с трудом сделал несколько последних шагов и, скинув с плеч рюкзак, не спеша стал осматриваться. Он находился на вершине небольшой сопки, расположенной в устье ручья Скалистого. Сам ручей впадал в реку Ольхон внизу прямо под ним не более, чем в сорока метрах. Последнюю часть своего нелегкого пути Соболь продирался через кусты северного кедрового стланика щедро рассыпанного по крутым склонам этой, в общем-то, невысокой сопочки. Соболь не торопился, времени у него было более, чем достаточно. По собственному графику, много раз им пересчитанному, он должен выйти к Скалистому только в понедельник к вечеру. А сейчас было воскресенье, да и то только полдень. С одной стороны, это его только радовало, все-таки первую часть пути он проделал, а это не меньше, не больше, а сто сорок горных километров, с другой, его несколько тревожило неожиданная потеря лайки. В десятки раз он прокручивал момент когда это случилось.
В тот день, когда его собака, пятилетняя лайка-сука по кличке Пинта потерялась, он находился в километрах 70 от устья ручья Скалистого. Это произошло после того как Соболь, завершив трудное и утомительное восхождение на двухтысячеметровый перевал ведущий из ущелья реки Снежной в долину Ольхона не спеша спускался по распадку вниз. После утомительного и тяжелейшего подъема Соболь легко двигался по крутому склону, пока не попал в совершенно очаровательный каньон. Ручей, который начинался под самым перевалом, в этом месте уже обрел некоторую мощь. Несмотря на усталость после многочасового перехода, идти было приятно. Огромные гранитные валуны беспорядочно разбросанные по днищу узкого ущелья-каньона не создавали особых трудностей при движении. Было достаточно много места, чтобы обойти то либо иное препятствие. Ручей бежавший по дну этого красивого ущелья то распадался на мелкие ручейки, то сливался в небольшие чаши-водоемы, то падал водопадом с плоских плит. В одном месте, уже почти что на самом выходе из каньона, природой и была сооружена такая естественная плотина из камней. Из небольшого образовавшегося озерца неспешно низвергался этот замечательный водопадик, создававший много шума, несмотря на незначительные размеры. Падая с трехметровой высоты в глубокую яму, созданную природой, вода не спеша переливалась через край естественного бассейна и уже спокойно текла по галечному руслу. В этом красивом уголке первозданной природы Соболь остановился передохнуть. Он разделся и с удовольствием вошел в воду. Несмотря на теплую солнечную погоду температура воды не превышала 10-12 градусов.
После получасового отдыха и купания Соболь решил выбраться из каньона на боковую террасу и тем самым срезать изрядный кусок пути. Пинта лежала на плоском камне и скорее всего крепко спала. За шумом водопада она не услышала, как Соболь перебрел ручей и взобрался на террасу, тем более ее он никогда не звал. Вспомнил он про собаку только когда, продравшись через ерник - карликовую березу, густо покрывающую террасу долины, вышел на тропу, проходящую поблизости от реки Ольхон. Про тропу Соболь знал, что она там есть и очень на нее рассчитывал. Знал он и то, что по этой тропе люди не ходили уже несколько лет. На тропе Соболь решил отдохнуть и дождаться Пинту, но, прождав минут 15 - 20, он двинулся дальше, полагая, что собака его догонит. Тропа иногда исчезала на открытых пространствах возле русла, то уходила в сторону от воды, срезая изгибы реки, незатейливо петляя среди чахлых лиственниц. Повсюду торчали пеньки. Это говорило о том, что долина когда-то была оживленной, и деревья рубили для топлива и строительства, крепежа для штолен. Но лет 10 - 12 назад золотодобыча в этих местах прекратилась, государству просто стало невыгодно. Геологи нашли более богатые россыпи поближе к дорогам, жилью. А эта долина оказалась заброшенной и малопосещаемой.
Удобно устроившись на вершине сопочки, Соболь не торопясь начал всматриваться в распадок, по которому протекал ручей и по которому ему завтра нужно было продолжить путь. Он подолгу разглядывал деревья, в отличие от малолесной долины реки, ущелье Скалистого выглядело оазисом. Тонкоствольные лиственницы с уже слегка порыжевшей хвоей густо покрывали левый борт распадка. В самом русле отдельными кучами располагались рощицы северных тополей - чозении. Невысокие 2-3 метровые терраски были сплошь покрыты вездесущим кедровым стлаником. По правой терраске хорошо была видна узкая проплешина. Это была дорога, если можно так назвать колею трактора, проехавшего, даже не проехавшего, а продравшегося по этим местам несколько лет назад.
