— Вы поняли? — прошептал он настолько тихо, что ей едва удалось разобрать его слова.
Она кивнула.
Он перестал зажимать ей рот и теперь обеими руками придерживал за талию. Виктория молила Бога, чтобы Эвис и Дженнет поскорее ушли. У нее уже не было сил. Ее сердце грозило выпрыгнуть из груди, а по всему телу разливалось тепло. Еще немного, и она вовсе растает в этих объятиях. И он рассчитывает, что она будет спокойно спать рядом с ним целую неделю?
Прошло еще несколько минут. Ее подруги, наконец, удалились. Она облегченно вздохнула и поспешила отодвинуться от него.
— Нам нужно срочно уходить, пока сюда еще кто-нибудь не наведался, — сказала она.
— Согласен, но мы не закончили с покупками.
Он спокойно направился к хозяйке салона и заговорил с ней.
Виктория сжала кулаки. Никогда в жизни ей не встречался более, несносный мужчина. Хватит! Больше ни в какие магазины она с ним не пойдет.
— Отлично, я обо всем договорился. Платья будут готовы в среду днем. У вас останется время на то, чтобы уложить их. — Он на мгновение замолчал. — Надеюсь, у вас есть дорожный сундук?
— Да, у меня есть дорожный сундук, — с вызовом заявила Виктория. А о том, что этот сундук ей придется у кого-нибудь попросить на время, Сомертону знать совершенно не обязательно.
— Превосходно. Теперь вам нужны шляпки, перчатки, нижнее белье…
Виктория скрестила руки на груди и смерила его возмущенным взглядом:
— Я не позволю вам покупать мне нижнее белье. Кроме того, его никто не увидит, поэтому сгодится и мое. Оно вполне добротное.
— О! — Сомертон многозначительно выгнул бровь. — А разве это не входит в обязанности мужчины, имеющего любовницу?
— Нет.
— А я думаю, входит. И не забывайте о том, что ваше нижнее белье увижу я. А меня вовсе не радует перспектива наблюдать ваши «добротные» вещи.
— Мерзавец, — злобно прошипела Виктория, выходя из дверей.
Он схватил ее за руку и резко развернул лицом к себе. Его светло-карие глаза снова позеленели от гнева.
— Я могу в любой момент разбить ваш мирок вдребезги. Никогда не забывайте об этом.
Она вырвалась из его цепких рук:
— Уверена, вы не дадите мне об этом забыть.
— Не дам, — подтвердил он.
Энтони вошел в бордель леди Уайтли и поднялся по лестнице, по дороге кивком поздоровавшись с дамами. Некоторые из них разочарованно проводили его глазами, обнаружив, что он направляется в личные апартаменты хозяйки заведения. Коротко постучав, он вошел в пустую комнату. Какая-нибудь из девиц сообщит матери о его приходе, и ему не придется долго ждать.
Он обошел комнаты матери, в который раз восхищаясь ее вкусом. Большинство помещений в доме она оформила в насыщенных красных и бордовых тонах. Однако здесь все было по-иному. Светло-голубые стены, белый с золотом узор — верх изысканности и ничего общего со спальней владелицы борделя.
Десять лет назад он бежал из этого места так, словно дьявол гнался за ним по пятам. А теперь ему куда приятнее приходить сюда, к ней, чем в тот дом, где он провел детство. Там он бывает только ради сестры. А до отца ему давно нет дела, и пусть он провалится ко всем чертям.
— Энтони.
Он обернулся, услышав ласковый голос матери.
— Добрый день, мама.
— Какой приятный сюрприз!
— Я случайно оказался неподалеку и решил навестить тебя.
Он сел в обитое золотым бархатом кресло.
— Энтони, что-то случилось?
Ему давно следовало бы привыкнуть к тому, что она мгновенно чувствует, когда он чем-то встревожен.
Он рассказал про Дженну, про ее переживания и сомнения, связанные со скорой свадьбой, и добавил:
— Мне кажется, она совсем не любит Линдала. Лицо матери стало печальным, она горестно вздохнула:
— Как бы мне хотелось помочь ей советом.
— Ты сама отказалась от права на это почти двадцать лет назад, — безжалостно заметил Энтони.
Иногда, совершенно неожиданно, в нем закипала злоба и прорывалась наружу. Он знал, что не только мать виновата в семейной трагедии, и надо быть снисходительным. Но временами давняя обида возвращалась, и тогда он не мог совладать с собой.
— Энтони, я все понимаю. И, тем не менее, тоскую о том, чего лишилась навсегда.
Опустив голову, она отрешенно смотрела на свою шелковую юбку. В сорок пять лет мать оставалась очень красивой женщиной. Ее светлые волосы слегка посеребрила седина, а вокруг глаз появилось несколько морщинок. И все же она была ослепительно хороша собой.
— Итак, Энтони, есть ли еще какие-нибудь причины, по которым ты решил навестить меня сегодня?
— В четверг я уезжаю на загородный прием и смогу зайти к тебе только недели через две.
Она понимающе кивнула:
— Очевидно, вечеринка у Фарли.
— Откуда ты… Впрочем, не важно. Меня не касается, как ты узнала о вечеринке.
Какая разница, с кем спит его мать… Ему нет до этого дела. Он так решил много лет назад.
— Сюда стекаются все новости, — сказала она с легкой усмешкой.
Энтони рассеянно обвел глазами комнату, затем встал и подошел к окну. Его взгляд остановился на доме Виктории. Интересно, она сейчас там?
— Дорогой, чем ты обеспокоен? — ласково спросила мать. — Ты обдумал то, что я тебе говорила в прошлый раз?
— Да.
