- Нет, это не он один, а и более высшие сословия. Ты посмотри когда-нибудь по большим праздникам, какая толпа рвется к подъездам разных начальствующих лиц... Рабство и холопство - это скрывать нечего - составляют главную черту, или, как другие говорят, главную мудрость русского народа.
- Господин Жуквич, что ли, успел натолковать тебе это?.. И поляков, вероятно, перевознес до небес? - проговорил князь.
- Нет, я еще до господина Жуквича знала это очень хорошо, и уж, конечно, поляки всегда были и будут свободолюбивее русских! - воскликнула Елена. - Когда еще в целой Европе все трепетало перед королевской властью, а у нас уж король был выборный. На сейме{302} воскликнет кто: "не позволям!" и кончено: тормоз всякому произволу.
- До многого и докричались вы!..
- Да, но все-таки кричали, а не низкопоклонничали.
- Что ж такое кричали?.. И собаки на улице лают беспрестанно, однако от того большой пользы ни им, ни человечеству нет! - возразил князь и сам снова принялся за свою работу.
Елена даже покраснела вся при этом в лице.
- Какое глупое сравнение! - произнесла она и, как видно, не на шутку рассердилась на князя, потому что не медля встала и пошла из кабинета.
- Господин Жуквич послезавтра будет у нас обедать? - крикнул ей вслед князь.
- Послезавтра! - отвечала Елена, не поворачиваясь к нему.
- Послезавтра!.. - повторил сам с собою князь.
II
Анна Юрьевна последнее время как будто бы утратила даже привычку хорошо одеваться и хотя сколько-нибудь себя подтягивать, так что в тот день, когда у князя Григорова должен был обедать Жуквич, она сидела в своем будуаре в совершенно распущенной блузе; слегка подпудренные волосы ее были не причесаны, лицо не подбелено. Барон был тут же и, помещаясь на одном из кресел, держал голову свою наклоненною вниз и внимательным образом рассматривал свои красивые ногти.
- Я вам давно говор, - начал он в одно и то же время грустным и насмешливым голосом, - что в этой проклятой Москве задохнуться можно от скуки!
- Что же, в Петербурге вашем разве лучше? - возразила ему Анна Юрьевна.
- Без всякого сомнения!.. Там люди живут человеческой жизнью, а здесь, я не знаю, - жизнью каких-то... - "свиней", вероятно, хотел добавить барон, но удержался.
- Ужасно какой человеческой жизнью! - воскликнула Анна Юрьевна. - Целое утро толкутся в передних у министров; потом побегают, высуня язык, по Невскому, съедят где-нибудь в отеле протухлый обед; наконец, вечер проведут в объятиях чахоточной камелии, - вот жизнь всех вас, петербуржцев.
- То для мужчин, а для женщин мало ли есть там развлечений: отличная опера, концерты, театры.
- Все это и здесь есть; но я не девчонка какая-нибудь, чтобы мне всюду ездить и восхищаться этим...
- В таком случае, поедемте за границу, - сказал ей на это барон: последнего он даже еще больше желал.
- Вам за границей в диво побывать!.. Вы никогда там не бывали; mais moi, j'ai voyage par monts et par vaux!..* Не мадонну же рафаэлевскую мне в тысячный раз смотреть или дворцы разные.
______________
* но я, я путешествовала по горам и долам!.. (франц.).
- Но где же лучше? - воскликнул барон.
- В молодости, вот где лучше. В молодости везде хорошо, - отвечала ему Анна Юрьевна.
- Но в эту страну нельзя воротиться, - произнес барон с небольшой улыбкой.
На этих словах его Анна Юрьевна увидела, что в гостиную входил приехавший князь Григоров.
- Ah!.. Voila qui nous arrive!* - воскликнула она ему навстречу радостным голосом. - Наконец-то удостоил великой чести посетить.
______________
* А!.. Вот кто к нам прибыл! (франц.).
Князь пожал руку кузины, пожал руку и барону.
- Я, шутки в сторону, начинала на тебя сердиться, что ты совсем не ездишь, - говорила Анна Юрьевна.
- Некогда все было, - отвечал князь.
- Да что ты такое делаешь? Неужели все целуешься со своей Еленой?.. Не надоело разве тебе еще это?
- Нет, не надоело.
- А другой нет у тебя пока никакой?
- Нет другой пока.
- Mensonge, je n'en crois rien*.
______________
* Выдумка, я ничему этому не верю (франц.).
- Но у барона же нет другой, - сказал князь, показывая глазами на барона.
- Барон что?.. Барон - рыба.
- Рыба он?
- Совершенная... мерзлая даже.
- О, это ужасно! - воскликнул князь. Барон краснел только, слушая этот милый разговор двух родственников.
- А я, кузина, приехал вас звать сегодня обедать к себе, - продолжал князь.
- Это что тебе вздумалось? - спросила Анна Юрьевна.
- Да так, тут один мой знакомый поляк будет у меня обедать, красавец из себя мужчина; приезжайте, пожалуйста!.. Поболтаем о нашей заграничной жизни.
- А обед будет порядочный?
- Самолучший заказан повару.
- Посмотрим! При княгине у тебя в этом случае нехорошо было: она, как немка, только и знала вкус в картофеле да в кофее.
- Теперь у меня другая хозяйка; а кстати, вы не скомпрометируетесь быть у меня тем, что встретите mademoiselle Жиглинскую?
- Quelle idee*... Скомпрометируюсь я!.. Меня теперь, я думаю, ничто уж в мире не скомпрометирует!.. А что ж ты барона не зовешь? - прибавила Анна Юрьевна.
______________
* Что за мысль... (франц.).
- Барон, разумеется, приедет. Приедете? - спросил князь барона.
