- Скажите, вы все-таки, вероятно, желаете сделать завтрак для священников? - отнеслась она к князю.
- Право, не знаю! - отвечал тот, пожимая плечами. - Желаю, чтобы было сделано, как везде это делается.
- Везде так и делается, везде! - подхватила Елизавета Петровна. Потому что шампанское акушерка подает; тут ей обыкновенно и деньги кладут, в этом ее главный доход. И как же теперь шампанское подавать без завтрака, неловко, согласитесь сами...
Князь согласился с ней.
- Наконец, священники всегда обижаются, когда их не угощают, всегда!.. Сколько раз я от них слыхала: "Закусочки, говорят, даже не поставили, словно щенка какого-нибудь мы крестили!"
Елизавета Петровна очень настаивала на завтраке главным образом потому, что в эти минуты сама очень проголодалась, и в ее воображении необыкновенно приятно рисовались отбивные телячьи котлеты, превосходно приготовляемые одним ее знакомым кухмистером-кондитером, поставлявшим обыкновенно обеды на свадьбы, похороны, крестины.
- Ну, так вы поэтому священников и пригласите! - подхватил князь, более всего беспокоимый последним обстоятельством.
- Хорошо! - сказала Елизавета Петровна на первых порах очень было решительно, но потом она пообдумала, видно, несколько.
- На два слова! - сказала она, уходя в другую комнату и махая рукой князю.
Тот хоть и не совсем охотно, но вышел к ней.
- Я за священниками сходить схожу, - начала Елизавета Петровна, - но что я мать Елены, я им не скажу, потому что будь она дама, то другое бы дело!..
- Ну да!.. - подхватил князь, очень хорошо понявший, что хочет сказать Елизавета Петровна.
- Я сейчас же к ним в церковь и пойду, благо обедня еще не кончилась. Ведь эта большая церковь, вероятно, ваш приход? - присовокупила она, показывая на видневшуюся в окно огромную колокольню.
- Эта самая! - отвечал князь.
- В минуту слетаю туда! - сказала Елизавета Петровна и, проворно войдя в комнату дочери, проворно надела там шляпку и проворнейшим шагом отправилась в церковь, куда она, впрочем, поспела к тому уже времени, когда юный священник выходил с крестом. Он, видимо, хотел представить себя сильно утомленным и грустным выражением лица желал как бы свидетельствовать о своих аскетических подвигах.
Елизавета Петровна прямо подлетела к нему.
- Покорнейшая просьба, батюшка, к вам! - проговорила она, поцеловав крест и раскланиваясь перед священником.
Ее нахальный и расфранченный вид невольно обратили внимание отца Иоанна.
- Чем могу служить-с? - отвечал он, потупляя перед ней свои голубые глаза.
- Тут одна моя знакомая родила и желает имя наречи и окрестить своего ребенка.
- Это в доме Яковлева, вероятно? - спросил всезнающий и стоящий около священника дьякон.
- Точно так! - отвечала Елизавета Петровна.
- Это что я вам вчера говорил! - сказал дьякон священнику.
- А! - произнес тот, снова потупляя свои глаза.
- Так завтрашний день в 12 часов окрестить и откушать!.. - продолжала Елизавета Петровна.
- Хорошо-с! - сказал священник задумчивым тоном.
Получив этот ответ, Елизавета Петровна отправилась обратно к дочери.
- Ну-с, священников я пригласила, - сказала она. - А кто же у вас будут восприемниками: кум и кума?
- Кум будет Миклаков, - отвечал князь и затем приостановился.
- А кума уж вы будьте! - подхватила Елена.
- Хорошо, очень приятно, с большим удовольствием! - отвечала Елизавета Петровна радостно и немножко важничая. - Теперь поэтому о завтраке только надобно похлопотать, - сколько вы изволите жертвовать на него? - отнеслась она снова к князю.
Толстые телячьи котлеты все соблазнительней и соблазнительней рисовались в воображении Елизаветы Петровны.
- Сколько нужно будет? - отвечал тот.
- Ста рублей не пожалеете?
- Разумеется! - сказал, усмехаясь, князь.
Во все это время Елена имела мучительнейшее выражение лица.
- Посторонних у вас никого не будет, а только кум, кума, акушерка, доктор?
- Да, - подтвердил князь.
- Ах, кстати о докторе!.. - подхватила Елизавета Петровна, как будто бы к слову. - У вас ведь Елпидифор Мартыныч лечит, а что вы заплатили ему?
- То есть я ему заплачу потом, - отвечал князь, несколько сконфуженный таким вопросом.
Елена же при этом более не вытерпела.
- Мамаша, это, наконец, несносно!.. Что за расспросы: заплатили ли тому, что дадите на то?.. Вам что за дело до этого?! - почти вскрикнула она сердитым голосом.
- Не буду, не буду больше! - отвечала Елизавета Петровна, заметно струхнув, и затем, подойдя к Елене, поцеловала ее, перекрестила и проговорила: - Ну, прощай, я поеду... До свиданья! - присовокупила она почти дружественным голосом князю.
Тот, не вставая с места, кивнул ей головой.
Елизавета Петровна отправилась к знакомому ей кухмистеру тоже пешком и тем же проворным шагом. Услышав, что он болен, она не остановилась перед этим и дорвалась до его спальни. Кондитер был уже девяностолетний старик, глухой и плохо видящий.
- Здравствуйте, Яков Иваныч! - воскликнула Елизавета Петровна, входя к нему. - Что, вы, вероятно, не узнали меня?
- Нет, не знаю, извините! - отвечал кондитер, выглядывая на нее из-под зеленого зонтика своего.
- Я Елизавета Петровна Жиглинская.
