Николя постоял еще некоторое время около князя, а потом вышел и сказал людям, чтоб ехали за доктором. Те, разумеется, поскакали за Елпидифором Мартынычем. Тот с своей стороны, несмотря на причиненное ему князем оскорбление, немедля приехал. Николя между тем, чтобы не беспокоить больного, ходил уже по зале.
– Струсил это он, – что тут хвастать-то!.. Нечего!.. Захворал вот даже! – шептал он сам с собой своими губищами.
Елпидифор Мартыныч, осмотрев князя, вышел из кабинета с озабоченным лицом.
– Что такое с ним? – спросил его Николя.
Елпидифор Мартыныч в ответ махнул только рукой.
– Все тут есть!.. И воспаление печени, и давление на мозг, и не разберешь сразу-то… – проговорил он каким-то даже растерянным голосом.
– У них тут с Жуквичем сейчас дуэль была!.. Я секундантом был у князя! – не утерпел Николя и начал извергать из себя.
– А!.. – произнес с удивлением Елпидифор Мартыныч. – Но за что же это? – присовокупил он.
– Должно быть, из-за этой Жиглинской, что у нас теперь служит!
– Так!.. Да!.. Верно, что так! – подтверждал Елпидифор Мартыныч.
– Едва растащил их!.. Князь хотел другой раз стреляться! – продолжал Николя рассказывать.
– А!.. – повторил еще раз с удивлением Елпидифор Мартыныч.
Прошло месяца два. Елена все это время была занята устройством лотереи на известный нам предмет. Она предположила разыграть в ней все свои вещи. Жуквич тоже принес ей для этого очень ценный бритвенный ящик и пару отличных револьверов.
– Это те ж самые пистолеты, на которых мы стрелялись с князем! – произнес он с небольшой улыбкой.
Елена при этом немного изменилась в лице. Она, разумеется, слышала еще прежде о дуэли и о болезни князя; обо всем этом ей на другой же день отрапортовал самым подробным образом Николя. Тогда она, по наружности по крайней мере, как бы не обратила на то большого внимания и даже проговорила: «Все фарсы этот господин выкидывает!» Но в настоящую минуту Елена, как бы против воли, припомнила о других пистолетах, на ящике которых она сделала надпись своею рукой; со свойственной, однако, ей силой характера, она поспешила отогнать от себя это воспоминание и начала разговаривать с Жуквичем.
– Вы знаете, что Оглоблин мне тоже отдал в лотерею свое оружие? – сказала она ему.
– Какое ж это оружие? – спросил Жуквич.
– У него целая стена была увешана разными ружьями и саблями: я как-то посмеялась ему, что глупо, говорю, в настоящее время развешивать по стенам подобные вещи… Он мне теперь все это и презентовал.
– У вас поэтому ж будет военная лотерея?.. – посмеялся Жуквич.
– Военная и литературная, потому что Оглоблин пожертвовал мне еще всю почти свою библиотеку.
– Всю библиотеку ж?
– Да, до тысячи томов.
– Но кому ж вы на столько вещей раздадите ваши билеты? – воскликнул Жуквич.
– Розданы все! Розданы! – воскликнула с своей стороны Елена. – Посмотрите, сколько тут денег! – присовокупила она, открывая перед Жуквичем ящик в своем столе, в котором было раскидано тысяч до семи.
– Да, много ж, очень! – произнес тот, и у него при этом точно конвульсией подернуло все лицо. – Но где ж вы набрали столько желающих брать билеты? – присовокупил он.
– Все мой бесценный Николя Оглоблин совершил это, по пословице: нет дурака, который не годился бы на какое-нибудь полезное дело.
– О, да!.. – протянул Жуквич и опять кинул косвенный взгляд на ящик с деньгами, а затем, как бы не удержавшись, присовокупил несколько странным голосом и сам потупляясь при этом: – Такую ж большую сумму денег вы держите не в запертом ящике!..
– Но тут и замка совсем нет! – отвечала Елена. – А вот что, – продолжала она: – возьмите вы их лучше себе: я вам же потом их передам.
Жуквич вспыхнул весь в лице.
– Но ловко ли это будет? – проговорил он.
Голос его явно при этом трепетал.
– Что тут неловкого?.. Никто и знать про то не будет, – возразила Елена.
Жуквич чувствовал, кажется, что волнение его слишком было заметно, так что сам поспешил объяснить его.
– Я ж даже смущен! – сказал он, беря себя за голову. – От мысли, что моим собратам будет послана такая ж помощь!.. Радость прерывает даже голос мой!
– А я-то как рада, и сказать того не могу! – подхватила Елена. – Берите, пожалуйста, деньги и сосчитайте, сколько их тут! – прибавила она, выкидывая из стола пачку за пачкой.
Жуквич начал раскладывать ассигнации сначала по сотням, а потом по тысячам.
– Семь тысяч! – произнес он.
– Ого!.. Порядочно! – воскликнула Елена.
– Да! – подтвердил каким-то почти расслабленным голосом Жуквич. – Но как ж вы дадите отчет в них? – спросил он, помолчав немного.
