Когда горит в ночи костер, кто может забрести на его свет? Когда в душе тьма, куда приведет тебя волчья шкура, змеиный топор и черное колдовство? Ответ знают лишь оборотни и следы на снегу.
К вечеру заметно похолодало. Ночь обещала быть ясной и морозной. Одинокий изюбрь поднялся на вершину сопки и тревожно втянул воздух. Это был величественный зверь, в самом расцвете сил. Двенадцать острых концов его огромных рог, великолепной короной возвышались над гордой головой. Настоящий лесной царь! Вот только когда это травоядные правили в тайге? Изюбрь был встревожен. Звериный инстинкт, и опыт прожитых лет шептали ему об опасности. Откуда-то издалека донесся волчий вой.
– Ву-о-о-о-у-у.
Изюбрь, лишь досадливо дернул ухом. Волки далеко, и с его следом никак не пересекаются. Не волки были причиной его тревоги.
– Вур-р-р-о-о-о-у-у-у.
Этот вой прозвучал гораздо ближе, и волчий напоминал лишь отдаленно. Все живое в тайге боялось обладателей этого голоса. Не рисковал с ними связываться медведь, уступал дорогу тигр. Ужас стиснул изюбря ледяными оковами, отозвался дрожью в ослабевших ногах. Они шли по его следу! Миг слабости прошел. Слабые в тайге долго не живут.
Он побежал, взрывая снег, закинув к спине ветвистые рога. С треском лопались палые сухие ветви под копытами, сыпался с потревоженных сосен снег. Вскоре по сторонам замелькали крупные серые тела преследователей. Не уйти! Все закончилось быстро и без боли. Он ощутил тяжесть на спине, крепкие руки схватились за рога, голову против воли рвануло вбок, и прощальным эхом в ушах прозвучал хруст сломанных позвонков.
Спустя несколько часов на небольшой поляне, невдалеке от описываемых ранее событий заполыхал костер. У костра расположилась группа людей. Впрочем, людей ли? Разве станут люди ходить по снегу абсолютно голыми? Вот из-за деревьев на поляну выскочил очень крупный волк, и подпрыгнув приземлился на снег уже молодым темноволосым мужчиной. Оборотни!
Зима только недавно вступила в свои права и численность стаи была не очень большой насчитывая пока лишь восемь мужчин, одиннадцать женщин и дюжину детей, самому младшему из которых не исполнилось и пары месяцев. Женщины жарили на костре оленье мясо, мужчины лениво переговаривались, а дети, как и положено детям, затеяли возню, с визгом и рычанием гоняясь друг за другом по поляне, время от времени перекидываясь, то в человека, то в волка.
Вожака звали Лораг – Сумрачный Волк. Крупный даже для оборотня зверь с серебристой шерстью, он и в человечьем обличии вызывал трепет увитым жгутами мускулов могучим телом и стальной, беспощадной волей светящейся в глазах. В лютые зимы стая бывало разрасталась до двухсот оборотней, распадаясь весной на отдельные семьи. Так повелось с изначальных времен, своенравные и независимые оборотни зимой собирались вместе, признавая над собой власть вожака. Так было и сейчас – из лесу на поляну вышел старый волк, которого не было на охоте. Перекинувшись, старик уважительно поклонился вожаку и втянул ноздрями дурманящий запах жареного мяса.
– Давно не виделись Колот. Твои клыки еще остры, а слух чуток? – спросил Лораг.
– И клыки остры и на слух не жалуюсь, – ответил старик. – Лапы вот только уже не те что раньше.
– Тогда садись к огню и бери себе кусок побольше.
Жадно лижет могучее пламя костра сухие ветви, вздымая сноп искр до самых небес. Поев, старик, хитро прищурившись, завел рассказ о древних временах, о богах и великанах, и все замерли, впитывая его слова даже не ушами, а всем телом. Так же и тысячу лет назад горел костер прогоняя холод и тьму, так же сияли звезды на черном небосводе, так же кто-то повествовал о былых днях, и так же зачарованно его слушали. Таинственная магия ночи, огня и хорошей истории, разве есть хоть кто-то неподвластный тебе? Заслушался и Лораг, но краем сознания по-прежнему чутко отслеживал, что происходит вокруг. Чужака он заметил первым. Грузный серый зверь вышел из-под раскидистых еловых лап и замер принюхиваясь. Мгновение спустя его заметили и остальные. Колот замолчал не окончив рассказ. От чужака исходил резкий незнакомый запах, от которого у тех оборотней что лежали у костра в волчьем обличии поднялась на загривках шерсть. Не пахнет так ни от оборотней, ни от волков, ни даже от собак.
– Мама кто это? – послышался тихий шепот кого-то из детей.
– Волкодлак, – то ли сказал, то ли презрительно выплюнул старый оборотень и замолчал. Разговаривать с пришлым дело вожака, остальным вмешиваться не следует.
– У него волчья шерсть и человечьи глаза, – прошептал все тот-же ребенок прижимаясь к матери.
– Зачем ты пришел? – голос вожака холоден как лед.
Волкодлак не ответил.
– Уходи! Тебе не место среди нас!
И снова молчание в ответ. Звериная гортань не способна издавать членораздельные звуки. Взгляд пришлого затравленно рыскал из стороны в сторону пока не замер стоящей неподалеку девушке, липко мазнув по молодой упругой груди, сполз по впалому животу к темному треугольнику волос. Что-то жалкое и одновременно отвратительное было в этом немом существе со страхом и похотью в глазах. В следующий миг волкодлак скрылся во тьме ночного леса.
