Путь на сеновал вел вверх по деревянной лестнице и через люк в потолке. Гейл нашла выключатель и стала подниматься первой, я за ней. Перебравшись через тюки сена Брайана, мы оказались на площадке фута четыре шириной и десять длиной. Как раз для дротиков хватит. Когда я туда выбрался, Гейл уже повесила доску на крюк в одном конце. Стена вокруг доски, как я заметил, являла признаки того, что в нее много раз попадали острыми предметами. Кроме того, на ближайшей доске мелом были записаны какие-то счета. Кто-то даже отметил на полу линию броска.
— Стало быть, вы уже это проходили? — спросил я.
— Еще бы, — сказала она. — Тыщу раз.
— С кем?
— Со всеми, кто тут оказывался.
— Так я, значит, не первый?
— Нет, конечно.
Она открыла ящик в углу и вытащила несколько дротиков. Грубо сработанные, с дешевым пластмассовым оперением, но для тренировки сойдет. Мне она дала набор красных, а себе взяла желтые. И мы начали.
Наверное, всего в тот вечер сыграли мы игр пятнадцать. Гейл умела принимать правильную стойку на линии броска и целила тоже неплохо. Подводила ее тактика. Она понятия не имела о важности восьми и шестнадцати для двойного финиша, да и не осознавала необходимости «блокировки», пока не становилось слишком поздно. Снова и снова полагалась она на три дротика для победы, а затем проигрывала просто потому, что не видела закрывающего броска. Тут-то я и пришел ей на выручку. Смог намекать и подсказывать ей то, чего сам нахватался за годы, и ее игра постепенно крепла. Поначалу я выигрывал раз за разом, но немного погодя начала постепенно выигрывать и Гейл. Когда она удовлетворительно разгромила меня несколько раз подряд, мы закруглились на вечер и убрали дротики на место. Оба согласились, что доску можно и оставить висеть тут.
— Кстати, — спросил я. — А откуда она взялась?
— Не знаю, — ответила она. — Марко откуда-то притащил.
— Марко — это кто?
— Тот, который до вас тут был.
Тем вечером я совершил ошибку — лег спать пораньше, предполагая, будто так поступают все, кому вставать в половине пятого утра. Уже в десять я закутался в простыню, уложил голову на подушку, но сна не было ни в одном глазу. Мне не пришло в голову, что доспать можно будет
Наконец, часа в четыре мне надоело вертеться и ворочаться, поэтому я встал и поставил чайник. Глаза у меня слипались, но, выпив полный чайник, я себя почувствовал лучше. Без двадцати пять я вышел во двор, нашел в темноте пикап Дикина и отправился на молочную ферму в Гринбэнк. В ту сторону я никогда раньше не ездил, но маршрут на карте был вычерчен ясно, и к пяти часам я туда добрался. Когда подъезжал к зданию, передо мной проступила погрузочная рампа, у которой ожидало еще несколько машин. Вокруг прохлаждалось несколько человек в робах, и один знаками показал мне сдать задним ходом к штабелю полных ящиков. Когда я вылез из кабины, он уже грузил их один за другим в пикап, поэтому я влез в кузов ему подсобить.
Утро, — сказал он, не представившись. — Заказ для меня есть?
— Ой, да, извините, — ответил я, извлекая из кармана бумаги. — Я в этой игре новенький.
— Не волнуйтесь, — ухмыльнулся он. — Скоро привыкнете.
Я отдал ему бланк заказа, он его разделил надвое и нижнюю половину вернул мне. Затем попросил расписаться в фактуре у него на планшете.
Закончив с погрузкой, он сказал:
— Так. Вот ваша партия. Послушайтесь моего совета — сперва объедьте площадь по одной стороне, избавьтесь от золотых крышечек, а потом до самого Миллфорда можно с пастеризованным гнать. После этого все уже само пойдет. А, и не забудьте — гомогенизированное в «спецзаказах» по средам и пятницам.
— Спасибо, — сказал я, стараясь ничего не забыть.
Вся эта информация не имела для меня никакого смысла, пока я снова не залез в кабину фургона и не сопоставил книгу заказов с маршрутом. Тут я понял, что планировать доставку молока — прикладная наука, никак не меньше. Маршрут включал в себя петли, напрямки и неизбежные тупики, но все усилия прилагались к тому, чтобы минимизировать пустые прогоны. Начав доставку, я постепенно осознал, что человек на погрузочной рампе говорил со мной мудрым голосом опыта. Как он и предсказал, когда я выехал с площади под Гринбэнком, ящик с золотыми крышечками (повышенной жирности) опустел, и мне после этого осталось развозить пастеризованное с серебряными аж до самого Миллфорда без сбоев.
Тем не менее то был всего лишь мой первый день, и я, несмотря на полезные советы, вскоре отстал от графика. Беда была в том, что многие пункты доставки находились в конце далеких подъездных дорожек, и я, казалось, трачу много времени, разворачиваясь на крохотных пятачках и минуя нескончаемые ворота. Я быстро пришел к выводу, что гораздо результативней у меня все получится, если я разживусь помощником: он станет открывать ворота и ставить бутылки на крылечки, пока я буду маневрировать.