Очевидно, объявление мистера Паркера в «Газете торговца» вызвало какой-то отклик, однако я впервые об этом услышал. Несомненно, он планировал сказать мне об этом, когда ему будет угодно. Меж тем меня поразила мысль: похоже, я тут всегда обо всем узнаю последним. Даже старик знал раньше меня.
— Где вы живете, еще раз? — спросил я.
— В «Каменной усадьбе», — сказал он, показав через озеро. — Второй поворот налево.
— Понял.
— Пора нам уже весь этот лес напилить.
— Да.
— Полгода там уже лежит.
— Ну, — сказал я. — Завтра тогда и начнем.
Он кивнул и убрел к деревьям, не попрощавшись. Я прибирался дальше, а вскоре после подъехал на пикапе мистер Паркер.
— Значит, закончили? — спросил он, выходя из машины.
— Да, — ответил я. — Хотите испытать?
— Можно, наверно. — Он вышел на мостки и сделал было шаг на плот, но затем, похоже, передумал. — Не, поверю вам на слово.
— Вполне безопасно, — сказал я.
— Вполне вероятно, — ответил он. — Но нет смысла рисковать без нужды.
— Да, наверное, нет.
Я загрузил оставшиеся инструменты в кузов его пикапа и подождал, когда он осмотрит дело моих рук.
— Кстати, — наконец сказал он. — Завтра я вас опять снимаю с лодок, если не возражаете.
— О, ладно. Это зачем?
— У нас контракт на аренду циркулярной пилы, у Пиктолла. Работы на день, дров ему напилить.
— Ага.
— Мистер Пиктолл хочет, чтоб вы к восьми подъехали. Только хорошенько там у него поработайте, нет?
— Изо всех сил постараюсь.
— Это хорошо.
Уже почти стемнело, поэтому мы сели в грузовичок и поехали во двор. Войдя к себе во флигель, я тут же заметил, что здесь побывала Гейл и забрала свою домашку по истории, которую я оставил на полке у двери. Вместо нее она положила тетрадь по геометрии вместе с запиской, где говорилось, что последние задания нужно сдать послезавтра. Мне пришло в голову, что Гейл уже начала злоупотреблять моими добрыми намерениями. Я не возражал против того, чтобы делать ей домашние задания: это было довольно легко и занимало меня после темна. Из этого получалось даже кое-что узнать. За последние недели я обнаружил, к примеру, что ее учительницу географии очень интересовал известняк. Вопросы о сталактитах, сталагмитах и карстовых воронках возникали регулярно, а любые ответы, включавшие в себя слово «осадочный» и «отложение», наверняка получали хорошие отметки. Учителя же по английскому меж тем завораживало понятие иронии. Вопросы об ироничности того или сего были у него или у нее дежурными. От меня требовалось лишь намекнуть в сочинении, что вымышленный персонаж такой-то, похоже, испытывает насмешки судьбы или обстоятельств, и в награду я получал под заключительным абзацем красную звезду и «оч. хор.».
Тем не менее я начинал постепенно осознавать, что Гейл наш уговор выгоднее, чем мне. В конце концов, ей нужно было только принести последнюю порцию домашки во флигель, и та делалась как по мановению руки, а у нее самой вечера оставались свободными для того, что ей нравилось. По крайней мере могла бы приносить ее, когда я дома. С другой стороны, надо признать — иногда я ловил себя на том, что мне с нею рядом трудно сосредоточиться. Если она сидела на тахте и ждала, пока я закончу, на ее домашнюю работу всегда уходило вдвое больше времени, поэтому, принося ее, когда меня нет, она, видимо, заботилась обо мне.
Я просмотрел упражнения по геометрии — все они казались достаточно незамысловатыми. На один вопрос Гейл уже ответила сама, и я с удовольствием отметил, что правильно — не считая ошибки в слове «гипотенуза».
Когда я поднялся наутро, мистера Паркера нигде не было, но дверь большого сарая стояла открытой, и трактор с циркулярной пилой был готов к выезду. Прибыв в «Каменную усадьбу» ровно к восьми, я почувствовал себя профессионалом. Это место совершенно отличалось от «Дома на холме» тем, что располагалось очень низко у подножья крутого склона. На участок можно было попасть по длинной глухой дорожке меж двух живых изгородей, и въезда этого я бы нипочем не нашел, если бы старик не сказал мне, что он второй слева. После четверти мили или около того дорожка закончилась на дворе фермы, над которым нависала пустошь. Как и ожидалось, дом был сложен целиком из камня. Должно быть, я уже привык жить наверху у мистера Паркера, поскольку это место показалось мне действительно очень низким и замкнутым со всех сторон. И очень сырым. День стоял пасмурный, но я не мог себе представить, что здесь как-то очень сияет солнце, даже летом. Повсюду голые валуны, почти все укутаны мшистым налетом, как будто никогда по-настоящему не просыхают. И конечно, озера отсюда не было видно совсем — только травянистые склоны, взмывавшие к тучам.
