Самолет, быстро снижаясь, идет к аэродрому. Еще раз даю сектор наддува туда-сюда, но мотор не проявляет никаких признаков жизни. Вот уже 300... 200 метров высоты, 150... 100. Теперь ясно вижу, что высоты хватило. Надо быстро выпустить шасси и щитки. Даю рукоятки от себя. Высота - 40 метров. Чувствую два толчка - это выпустились шасси. Самолет "вспухает" - выпускаются щитки. Даю ручку от себя: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы самолет потерял скорость. Еще высоты метров двадцать. Опускаю капот вниз и вижу: на посадочной стоит самолет. Откуда он взялся? Его же не было!
Как оказалось потом, это сел Володя Сухачев с вышедшим из строя мотором, буквально за несколько секунд до меня.
На второй круг - не на чем! Чуть отворачиваю правее, и уже пора выравнивать. Высота пять метров. Даю маленький обратный крен и так выдерживаю самолет, выбирая триммер на посадку. Вот уже меньше одного метра. Убираю крен. И вот - земля! Самолет бежит по аэродрому!
Вращавшийся до сего момента, как мельница, винт остановился. Очень непривычная картина. Самолет еще вовсю мчится по аэродрому, а пропеллер замер на месте. Торможу все резче и резче. Наконец машина замерла на месте, неестественно тихая, как уснувшая птица.
Я отстегнул привязные ремни, отбросил назад фонарь и привстал в кабине. Смотрю из квадрата: от стоящего позади меня самолета бегут ко мне люди и, обгоняя всех, стоя на подножке автостартера, мчится комэск.
Я опустился обратно на сиденье. Машинально оглядел приборы. И тут вдруг меня охватило сомнение. Что я сейчас скажу командиру эскадрильи, инструктору?.. А вдруг мне все это только показалось? И мотор совсем не отказывал, а я сам сделал что-то не так? Вот сейчас начнут запускать его, и он, как ни в чем не бывало, запустится и будет нормально работать. Мне стало как-то не по себе.
Ведь там, в зоне, что-либо проверять было абсолютно некогда. Каждая секунда промедления могла отозваться бедой, поломкой машины при посадке вне аэродрома или хуже того - катастрофой...
Сапоги затопали по дюралю центроплана.
- Что случилось, Ладыгин? - встревоженно спросил командир эскадрильи, склонившись над кабиной. Рядом с ним появился инженер отряда.
- Не знаю,- ответил я.- Отказал мотор на глубоком вираже, товарищ майор.
- Отказал?! - насмешливо сказал инженер. - Да когда ты заходил на посадку, мотор работал, - уверенно заключил он.
"Неужели он прав и все это мне только показалось?" Эта мысль придавила меня. Я сидел в кабине, а они стояли надо мной.
- Ну ладно, давай запускай мотор, Ладыгин, - сказал комэск и присел на край кабины, закрыв меня от инженера.
Я залил плунжером бензин в цилиндры - кто-то там вращал винт. Комэск дал сектор газа немного вперед и сам скомандовал: "От винта!" Ему ответили. Он открыл сжатый воздух, а я включил магнето и нажал на вибраторы. Мотор чихнул несколько раз, но не запустился. После третьей попытки майор сказал мне:
- Ну-ка вылезай, я сам попробую.
Он сел в кабину и сам начал запускать. Я стоял возле, на крыле, и с трепетом следил за тем, как ведет себя мотор. А в мозгу металась только одна мысль: "Хоть бы не запустился! Ведь позор на всю школу!.." Подключили автостартер. Минут десять крутили. Не запускается. Тут у меня, что называется, отлегло от сердца.
- Все, - сказал майор инженеру, - отцепляйте автостартер. Ладыгин, быстрее беги на стоянку за трактором, надо освобождать посадочную полосу.
После вынужденных посадок Сухачева и моей, после, так сказать, двух ЧП сразу, полеты на сегодня были прекращены. Курсанты и инструкторы сидели в квадрате, курили и оживленно обсуждали происшедшее. Через некоторое время к комэску подошел инженер и сказал: "На четверке обломился вертикальный валик привода агрегатов. Значит, действительно, мотор не работал совсем. Я дал команду, чтобы сняли мотор и отправили его в авиамастерские. Придется на четверку просить новый мотор".
- А дадут? - спросил майор.
- Должны, машин-то мало. На чем будем летать?
- Ты вот что, - комэск встал, - давай-ка прямо сейчас езжай в авиашколу, пока все начальство там, все равно летать сегодня больше не будем. И я скоро подъеду, только с курсантами поговорю.
Инженер ушел, а комэск велел построить всех, кто был на старте. Раздалась команда, и мы быстро встали в две шеренги. Майор остановился против центра строя и скомандовал:
- Курсанты Сухачев и Ладыгин, выйти из строя!
Мы сделали по два шага и повернулись к строю лицом. Комэск подошел к Володе.
- Как вы знаете, сегодня в полете у курсанта Сухачева произошла поломка в моторе - оборвался выхлопной клапан, в результате чего мотор начал работать с перебоями, а переднее бронестекло забрызгало маслом, Сухачев не растерялся, а принял грамотное решение: открыл фонарь, довел самолет до аэродрома и посадил его.
Майор повернулся к Володе и, приложив руку к фуражке, сказал:
- Курсант Сухачев, объявляю вам благодарность!
- Служу Советскому Союзу! - ответил Сухачев.
- Становитесь в строй, - приказал ему майор.
Володя встал в шеренгу, а комэск направился ко мне.
