Когда Вили была младше, она не подозревая буйного характера Т. прошла слишком близко, может, солнце, ему башку рогатую нагрело, и не успела она понять, как рога перевернул её и она оказалась лежать в горячей пыли. Так же бездвижно как она тогда, лежит он сейчас. Она и тогда понимала, что это животное и с него взять нечего, а он отстал от неё сразу после кувырка. Когда он окреп больше дети вместе на нём ездили. Это так забавляло Р., а они держались за уши («Но, качка!»). Все мужики, что были здесь, боялись с ним тягаться, хотя некоторые пробовали. Только Фёдор всегда спокойно его гладил. А теперь это могучее создание валяется в грязи с перебитыми рёбрами и лапами. Тут он и сказал свою легендарную любимую фразу: «Я буду бить тебя, пока ты не свалишься с копыт, а потом отпилю тебе башку ржавой пилой!» Р. остановился, когда Т. перестал двигаться вообще и даже мекать. Он ещё несколько минут так пролежал когда Р. ушёл, а когда победитель вернулся, его нога заставила скотину встать и пошкандыбать в загон. Он долго хромал на одну переднюю лапу. Впредь он не будет упираться. Т. узнал цену протеста.
Перцы не фаршируем, но альтернатива – собачий фарш с перцем. Что может быть вкуснее плоти поверженного врага? Кто-то ненавидит темнокожих, кто-то геев, кто-то сладкоежек, а Рудольф собак, хотя исключение здесь мелкие породы вроде мопсов, они за собак не считаются. Есть причина, но нельзя же ненавидеть всех врачей, если двое из них поставили тебе неверный диагноз. Все травмы Р. становятся его единой патологией. Он любит истории наподобие притч и постоянно повторяет одно и то же, гундит. И эту историю он повторяет. Близ железной дороги, что в конце Костевой улицы, на учительницу математики и подругу Анны напала свора собак, которых подкармливают местные мужики, посетители паба. Женщине никто не помог, те просто стояли и поговаривали «Пусть собачки потренируются». Женщина оправилась, но наказание никто не понёс. Перемещаемся наверх Костевой улицы, в биндюгу Р., где он работает летом в совей любимой жилетке. Неожиданно со спины на него нападает пёс и начинает грызть, псу досталось, а с того момента Р. не доверяет всей собачьей породе. И недоверие это доводит до воздушной винтовки. Когда пасёшь коз в городе, непременно встретишься с псиной. Ротвейлер вцепился в ухо Мартины, любимицы Вили, та завизжала, а псина никак не хотела отпускать добычу, даже по приходе Рудольфа и помощи её хозяев. У М. длинный шрам и ухо подвисает. Псину усыпили в их дворовом туалете и бросили в мусорный грузовик. В этом случае усыпление оправдано. Выгул без намордника и агрессивная порода. Но заслуживает ли этого голодная измождённая добрая маленькая бродяга?
Вновь ливень, коз загоняют домой. Увязалась за ними рыже-коричневая псинка с жалобными глазами, хвост под себя поджимает, когда её хотят погладить. Она куда стеснительнее Севы. В. слегка её погладила, но подойдя к калитке, пытается прогнать. А та не хочет уходить, думает «Раз погладили, и поживиться чего дадут». Псина успела только до биндюги дойти, тут они с хозяином и встретились. Дети попытались прогнать, но она уходить не хочет, еду выпрашивает. Долго не думая, Р. взял воздушку. Дети на первой-второй ступенях лестницы, справа отец, гостья стала беглецом, поняла, что ошиблась домом, но уже поздно. Пах, «папа, не надо!», пах, «папа, остановись!», пах, картина застыла в глазах детей, капли замерли, а голова пустая, словно в ней дыра. Пули настигли гостью, когда она добежала до туалета и там оставалось перепрыгнуть через большой камень забора. Голубую дверь с облезлой краской оросила свежая собачья кровь, чья владелица с визгом резво перепрыгнула камень после попадания в неё 3-х пуль. Она где-то умрёт, никто не поможет бродяге, да и она никому не дастся. Вместе с ней он пристрелил и сердца своих детей, а им остаётся лишь надеяться, что она умрёт быстро. Это не усыпление и не мотив безопасности детей, это вымещение ненависти. Она просто хотела есть и вот какую цену она заплатила за свою наивность.
