— Хотел бы вам напомнить, что для вас открывается возможность, которой многие молодые адвокаты были бы счастливы воспользоваться.
Алан поднялся с кресла.
— В таком случае я посоветовал бы вам заглянуть в «Желтые страницы», сэр. — И, повернувшись к Шэрон, добавил: — Извини, что я тебя подвел.
— Одну минуту! — Это произнес сенатор. Он тоже поднялся с кресла, и теперь они с Аланом стояли лицом к лицу. — Я хочу сказать, мой мальчик, — прогремел он, — что считаю вас нетерпеливым, нахальным, неблагодарным… и принимаю ваши условия.
Они скрепили уговор рукопожатиями, после чего Алан отклонил предложение сенатора остаться на ленч.
— Я лучше схожу сегодня на корабль, — сказал он. — А то может оказаться, что у нас мало времени.
Шэрон проводила его до двери. Надевая пальто, Алан чувствовал ее близость и легкий запах духов.
И не без смущения сказал:
— Приятно было увидеться, Шэрон.
Она улыбнулась:
— Я тоже так считаю. — И снова ямочка появилась и исчезла на щеке. — И хотя ты не будешь отчитываться перед дедушкой, заходи повидаться.
— Удивляет меня то, как это я так долго держался в стороне, — весело произнес Алан.
Прошедший накануне вечером дождь оставил в доке лужи, и Алан Мейтленд осторожно их обходил, время о времени бросая взгляд вверх и вперед — на корабль, уныло вырисовывавшийся на низком сером небе. Однорукий сторож с дворнягой — единственный, кого Алан встретил в тихом пустынном доке, — направил его сюда, и сейчас, читая названия пришвартованных судов, он увидел, что «Вастервик» — второй корабль в ряду.
Тоненькая струйка дыма, которую быстро уносило ветром, была единственным признаком жизни на корабле. Вокруг было довольно тихо — лишь плеск воды да скрип дерева где-то внизу, а наверху — печальные крики летающих чаек. «Звуки в гавани такие унылые», — подумал Алан. Интересно, в скольких гаванях человек, к которому он пришел, слышал их.
Его интересовало также, каким человеком окажется безбилетник Анри Дюваль. Правда, в газете он был обрисован сочувственно, но репортеры часто заблуждаются. Скорее всего, подумал Алан, это наихудший представитель бродяг, слоняющихся по океану, с которыми никто не хочет иметь дело, и не без основания.
Он подошел к ведущей на корабль железной лесенке и полез по ней. Когда он добрался до верха, руки у него были все в ржавчине.
Выход на палубу перегораживала цепь. С нее свисал кусок фанеры, на которой неровными буквами было выведено:
НЕ ЗАХОДИТЬ
БЕЗ ДЕЛА
Приказ
С.
Алан снял с крючка цепь и прошел за нее. Он сделал несколько шагов к стальной двери, но тут его окликнули:
— Ты что, не видишь надписи? Никаких репортеров!
Алан повернулся. По палубе к нему шел человек, небритый, высокий и стройный, в мятом коричневом костюме. Он говорил, судя по произношению звука «р», со скандинавским акцентом.
— Я не репортер, — сказал Алан. — Мне нужно видеть капитана.
— Капитан занят. Я третий помощник капитана. — Высокий мужчина хрипло закашлялся и сплюнул за борт.
— У вас нехороший кашель, — сказал Алан.
— Просто у вас сыро и холодно. На моей родине, в Швеции, тоже холодно, но воздух так и режет ножом. А зачем вам капитан?
— Я адвокат, — сказал Алан, — и пришел выяснить, не могу ли чем-либо помочь вашему безбилетнику Анри Дювалю.
— Дюваль! Дюваль! Вдруг все заговорили о Дювале — оказывается, он тут у нас самый важный. Ну так вы ему ничем не поможете. Он у нас — как бы это сказать? — застрял. И будет с нами, пока судно не пойдет ко дну. — Высокий моряк сардонически усмехнулся. — Посмотрите вокруг — недолго ведь осталось ждать.
Алан окинул взглядом ржавчину и облезающую краску. Принюхался — в воздухе сильно пахло гнилой капустой.
— Да, — признал он, — я понимаю, что вы хотите сказать.
— Что ж, — сказал высокий моряк. — Раз вы не репортер, капитан, пожалуй, примет вас. — И поманил Алана. — Пошли! В качестве рождественского подарка я отведу вас к нему.
В каюте капитана было удушающе жарко. Обитатель ее явно любил такую температуру, потому что, как заметил Алан, оба выходящих на палубу иллюминатора были накрепко закрыты. Воздух был тяжелый еще и из-за дыма от крепкого табака.
Капитан Яаабек, в майке и старомодных ковровых тапочках, поднялся из кожаного кресла, когда вошел Алан, и отложил в сторону книгу — толстый том, — которую читал.
— Спасибо, что согласились принять меня, — сказал Алан. — Моя фамилия Мейтленд.
— А я Сигурд Яаабек. — Капитан протянул волосатую, с шишковатыми пальцами руку. — Мой третий помощник говорит, что вы адвокат.
— Совершенно верно, — подтвердил Алан. — Я прочитал про вашего безбилетника и пришел выяснить, не могу ли помочь.
— Садитесь, пожалуйста. — Капитан указал на стул и сел сам.
