Айно тоже встала в дверях, но, увидев, в каком состоянии Степаненко, сконфуженно проговорила:
— Нет, пожалуй, вам лучше пойти спать, Микола Петрович! У вас усталый вид.
— Я знаю, когда мне надо спать, — угрюмо ответил Степаненко.
— Не хочешь ли стаканчик крепкого чая? — участливо спросила Оути Ивановна.
— Чай бабье питье, — уныло усмехнулся Степаненко.
Он поплелся дальше тяжелыми шагами. Айно Андреевна, обняв Оути, тоже ушла.
Она направилась к расположенному позади кузницы длинному зданию, из которого доносился громкий лязг металла и стрекот моторов. Сквозь окно поблескивало ослепляюще яркое пламя. Большие ворота были закрыты. В одной из створок виднелась маленькая дверь. Айно открыла ее. Свободное от верстаков пространство мастерской занимал грузовик, с которого был снят мотор, за грузовиком стоял трактор.
Александров вышел из-за машины, протянул Айно руку, но тут же смущенно отдернул ее. Она была черной от машинного масла.
— Тебе нужно быть в постели, а не в кузнице, — строго сказала Айно, словно оправдывая свой приход.
— Я сейчас уйду. Я только на минутку.
Айно с тревогой посмотрела на лицо Александрова.
— Мне кажется, у тебя температура. Дай-ка руку!..
— Нет, нет! — Александров спрятал руку за спину. — Руки у меня в масле, а лицо пылает оттого, что я только что от горна.
Александров на самом деле чувствовал себя лучше, чем утром. Быть может, подействовал свежий воздух и то, что он все время двигался. Да и работа сегодня шла хорошо.
— Пойдем, я тебе покажу, что у нас здесь творится! — Он провел ее к окну. — Вот наш москвич!
На прочном цементном постаменте стоял новый токарный станок.
— Изделие завода «Красный пролетарий», — объяснил Александров. — Чудесный механизм! Теперь мы можем выточить любую деталь.
Провожая Айно к воротам, Александров чуть прикоснулся к ее руке:
— Спасибо, родная, что пришла… Ведь завтра воскресенье. Не пойти ли нам посмотреть ледоход? Послезавтра я еду в командировку…
Айно засмеялась.
— В таком случае попроси Мякелева издать приказ: «Принимая во внимание то, что главный механик сплавного рейда отправляется в командировку в понедельник, ледоход назначается на воскресенье»!
Александров тоже засмеялся:
— Ладно, не ледоход смотреть, а просто так, на берег. В лесу теперь чудесно! Пойдем?
Девушка молча кивнула.
— В двенадцать я буду. Можно? Я ведь так давно не был у тебя…
Айно улыбнулась, подняла руку и помахала на прощанье. Потом повернулась и быстро зашагала к больнице.
В больнице было тепло и усыпляюще тихо. Больных было только двое — Акулина Мякелева и молодая женщина, ожидавшая ребенка. Она вошла в палату вслед за Айно.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Айно.
— Да что же мне? — ответила женщина. — Только бы все кончилось благополучно.
— Все будет хорошо, — подбодрила Айно Андреевна. — Нужно только лежать.
— Кого тебе хочется, мальчика или девочку? — спросила Мякелева.
— Муж хочет сына, а по мне — лишь бы ребеночек был здоровым.
— Я думаю, у вас будет мальчик, — проговорила Айно.
Женщина благодарно улыбнулась.
Мякелева приподнялась, но Айно движением руки заставила ее лечь.
В комнату беззвучными шагами вошла сестра и, взглянув вопросительно на Айно, подала Акулине порошок сульфидина.
Акулина робко попросила:
— Отпусти меня, Айно Андреевна! Что мне здесь делать, здоровому человеку? Дома беспорядок — корова не доена, старик и дочка голодные…
— Корову вашу доит Оути Ивановна, — успокоила Айно старушку.
Разговаривая с Мякелевой, она все смотрела на задернутое шторой окно. Потом подошла к окну, раздвинула занавески и стала напряженно вглядываться в даль. У механической мастерской, видневшейся на берегу реки, копошились люди, но было невозможно распознать их.
— Хорошо, я тебя выпишу, но с условием лежать побольше, — продолжала она, стоя у окна. Против обыкновения она говорила рассеянно. Ушел ли Петр или все еще там? В ушах все еще звучал его мягкий голос: «Пойдем смотреть ледоход…» Как хорошо, что завтра воскресенье!..
Мякелева глядела на потолок и разговаривала как бы сама с собой, не обращая внимания, слушает ее Айно или нет. У нее были свои заботы.
— Мой старик, бедняга, все вечера сидит в конторе, даже избу истопить некому… И в кого только Анни? Я всегда была домоседкой. Надо мной подружки даже посмеивались. А она все в дороге да в дороге. Опять завтра собирается на реку. Неужто без нее не справятся?..
— Нет, нет, она не должна уезжать, — перебила ее Айно и подошла к постели. — Я же не смогу вас выписать. За вами уход нужен.
— Что ты, что ты, дочка! Как я здесь буду? А корова, старик, хозяйство?
— Вот я и хочу, чтобы Анни помогла вам на первых порах.
— Ты уж удержи ее! — жалобно попросила Акулина. — Хоть для нее. Ей ведь тоже отдохнуть надо!
Айно засмеялась, потом ласково потрогала у старушки лоб — температура упала.
— Удержу, удержу!
Она оживилась, развязала тесемки халата. Если пойти сейчас к Анни в клуб, по дороге она может взглянуть, дома ли Петр. Ей стало немного не по себе, что приходится отыскивать повод, чтобы пройти мимо дверей Петра. Еще недавно все было так просто!..
