— Впрочем, хоронить меня еще рано. Обнаружены каверны, но чахоточные, как ты знаешь, умирают медленно.
— Пожалуйста, без шуток! — сердито сказал Воронов. Он все еще не мог прийти в себя. — Значит, тебе надо немедленно ехать лечиться.
— Поеду… Как только получу путевку…
Оба замолчали. Александров с тоской поглядел на чертежи, оставленные им в кабинете Воронова в тот день, когда они так горячо поспорили. Пыль уже покрыла черный круглый футляр, стоявший в углу возле шкафа. А Воронов думал о том, что их спор так странно решен этой болезнью. Александров уедет, и само собой приостановится строительство электростанции, и можно будет послать строителей на плотину… И в то же время подумал, как трудно будет этому деятельному человеку надолго оторваться от жизни. В таком санатории от одной тоски с ума сойдешь. Про себя Воронов уже решил, что будет постоянно писать ему туда. Конечно, писать придется осторожно, но к осени, может быть, удастся его и порадовать. Наконец Воронов прогнал эти несуразные мысли.
— Когда обещают путевку?
— Еще ничего не известно, — ответил Александров. — Пока буду работать.
— Ты с ума сошел! — воскликнул Воронов. — Разве можно в таком состоянии работать? Да я подниму на ноги и райком и центральный комитет союза, но добьюсь путевки. А пока мы предоставим тебе отпуск. Никакой работы.
Он говорил вполне искренне, озабоченный судьбой товарища, его болезнью. Но где-то в глубине души скользила и маленькая мыслишка о том, что если Александров, при его теперешнем положении, будет продолжать работать, то опять начнутся бесконечные споры. И по лицу Александрова он видел, что тот это понимает. И он горячился все больше. Не слушая возражений Александрова, он схватил трубку телефона. Александров встал и ушел, не желая слушать этот разговор, в котором опять будет упоминаться о его болезни, вдруг изменившей всю его судьбу.
Кирьянен видел, как Александров прошел в контору, затем вышел оттуда и направился домой. Почему он не зашел к ним, в механическую мастерскую? Ведь всем интересно, какие механизмы он получил и когда оборудование прибудет в Туулилахти.
Кирьянен тщательно вымыл руки и пошел сам в контору.
— Интересуюсь, какие вести привез главный механик? — спросил он Воронова.
— Хорошие вести, — пробурчал Воронов.
Кирьянен понял, что Воронов чего-то не договаривает, и присел, ожидая, когда он пояснит.
— Помощь обещали? — спросил он, чувствуя, что молчание слишком затянулось.
— Обещали. Александрову надо ехать в Крым.
Кирьянен ничего не понял.
— А машины, электростанция, мастерская?
— Речь идет не о машинах, а о человеке, товарищ Кирьянен, — словно обвиняя, произнес Воронов. — Александров заболел туберкулезом.
Маленькие глаза на широком лице Кирьянена округлились.
— Как это так — туберкулезом? Ни с того ни с сего?
Он встал и прошел к окну, собираясь с мыслями.
Воронов хмуро сказал:
— Легкие слабые, а тут еще ранение на фронте. Но опасности нет. Я только что говорил с врачом. Путевку я ему достану. А до отъезда он должен быть в постели. Твоя задача — позаботиться о том, чтобы его не вызывали в мастерскую. Ты же знаешь его характер.
Еще не понимая, как это могло случиться, что здоровый человек вдруг заболел туберкулезом, Кирьянен подумал о другом. Александрова ведь дома не удержишь.
— Тогда поторопись с путевкой. Не могу же я сидеть возле него и держать его за руки. Вот, например, на буксирном пароходе будут менять поршневые кольца… Он же обязательно захочет туда поехать сам.
— Да, захочет, — согласился Воронов. — Но на буксир его пускать нельзя. Снова простудится. А это для него очень опасно.
Кирьянен все думал о случившемся. И как все перевернулось! Несколько дней назад Кирьянен просился у Александрова на ремонт буксирного парохода, и главный механик довольно ясно дал понять, что это не его ума дело. А теперь он должен взять всю ответственность за ремонт на себя. «Ну что же, — думал Кирьянен. — Я не буду говорить: «Я сделаю… мой буксир»… Я попробую подыскать людей, которые могут помочь. На буксире есть способный машинист, есть еще машинист сплоточной машины Никулин…»
Поразмыслив, Кирьянен попросил начальника:
— Позвоните на Пуорустаёки, чтобы Никулин тоже поехал на буксир. Я отвезу поршневые кольца, попробуем установить сами.
От Воронова он прошел в гараж. Попутная машина заправлялась бензином перед долгим рейсом. Кирьянен взял с собой поршневые кольца для парохода, отдал нужные распоряжения рабочим в мастерской и через несколько минут выехал на озеро. Мимо дома Александрова он проехал пригнувшись, словно совершал недостойный поступок.
Грузовик давно уже миновал Туулилахти, а Кирьянен все оглядывался назад, как будто боялся, что Александров вот-вот бросится в погоню за ним.
Льды озера Пуорустаярви были в движении. Ветер гнал их к устью реки, нажимая на пороги Хаукикоски. Поперек порога была построена плотина электростанции объединенного колхоза. Громадные ледяные глыбы дробились о цементную стену плотины.
