Одно бревно ударилось о камень, задержавший недавно льды. Бревно встало поперек и остановилось. Койвунен оттолкнул его от камня, но не отпустил, а вытянул один конец бревна на берег так, что оно прикрыло камень, доставивший столько неприятностей.
— Что ты делаешь? — удивился Никулин.
— Коссу[1], — ответил Койвунен. — Дай-ка еще бревен.
Никулин начал багром вытаскивать их из воды. Койвунен сложил друг на друга полдесятка бревен. Одна толстая сосна ударилась о коссу, но тут же соскользнула и, не останавливаясь, поплыла дальше.
— Вот видишь, как получается, — проговорил Койвунен. — Мы оставили сосну с носом — она камень-то и не нашла.
Никулину захотелось повторить давешние слова Койвунена: «Как в жизни!», но он промолчал. Постепенно рождалось все большее уважение к этому молчаливому человеку.
— А ты давно на сплаве? — спросил он.
Старик тянул дым из своей трубки и словно высчитывал:
— Да нет, не очень-то давно… Примерно, тридцать пять лет, — ответил он наконец.
— О-ох! — вырвалось у Николая. — А я совсем новичок.
— Это ничего! — успокаивал Койвунен. — Сегодня и я новичок. В наше время скатывали иначе. На каждом штабеле стояло по два человека. Семь потов прольешь, бревна по одному перекатываешь и так и этак, пока оно упадет в воду. А тут десяток, а то и больше, одним разом и — бух в воду! Вот что значат машины!
Редко кто слышал от этого неразговорчивого финна такую длинную речь. Но вот он умолк, задумчиво поглядывая на плывущие бревна, потом спохватился и уже по-деловому сказал:
— Я пойду посмотрю на плотину, это тут недалеко. Там один Пекшуев. Может быть, ему помочь нужно. А ты тут смотри. Главное — не давай бревнам останавливаться. Река не любит, чтобы на ней останавливались.
Никулин остался один. «Где-то сейчас Анни?» — подумал он снова. И сейчас же волна воспоминаний подхватила его и увлекла так далеко, что он перестал видеть реку.
Конечно, это Анни настояла на том, чтобы доклад о строительстве новых гидростанций комсомольцы поручили Николаю. Теперь-то он понимал, почему так сделала Анни. Никогда он не засиживался за книгами, если и читал, то только по технике, тут уж иначе нельзя! Если ты чего-нибудь не понимаешь или не знаешь, каждый может сказать: какой же ты мастер! Но гидростанции! Николай растерялся: «Какой из меня докладчик!» — сказал он Анни, когда ребята разошлись и они остались одни.
— А я-то считала тебя смельчаком! — посмеялась тогда над ним Анни. И примирительно предложила: — Начнем готовить вместе!
Анни принесла из библиотеки книги, брошюры, подшивки газет.
— Давай будем сперва читать вслух. А потом составим план доклада.
…Какая упрямая прядь волос была в тот вечер у Анни! Читая, она все время откидывала ее назад, прятала за ухо, а прядь снова лезла на лоб, закрывая глаза.
— Дай я буду держать твои волосы, — пошутил Николай.
— Не мешай! Записывай! — коротко ответила Анни, но Николаю показалось, что она вовсе не сердится.
Он осмелел, пододвинулся к девушке и стал руками придерживать эту прядь. Анни отбросила его руку, а когда он снова положил ладонь на ее голову, как будто и не заметила этого.
Анни читала какую-то статью, но Николай ничего не слышал, ему хотелось одного: чтобы эта статья была бесконечной. Ведь когда Анни прочтет ее до конца, она встанет и скажет: «На сегодня хватит».
Однако этого не случилось. Прочитав статью, Анни долго сидела задумчивая, потом сказала:
— Давай будем мечтать!
— О чем? — Николай не понял.
— Мечтают всегда о хорошем, только о хорошем, — ответила девушка.
Однако мечтать они так и не стали. Анни стала рассказывать, как она училась в Петрозаводске в техникуме и жила у тети, о своих подругах, о том, что они любили пускать по классу бумажных голубей.
— Мы были озорные! — не то с сожалением, не то с гордостью сказала она.
Такие вечера стали частыми. Николай читал с Анни о крупных гидростанциях, делал выписки, вместе они составляли и план. Услышав как-то от Воронова, что с Туулилахтинского сплавного рейда будут отправлять древесину в Каховку, он поспешил к Анни:
— Знаешь, что я хочу включить в доклад? Мы, туулилахтинские сплавщики, тоже строители Каховки. Ведь это здорово!
Никулин перешел с коссы на камень и стал следить оттуда за ходом древесины. Мелькнула мысль: хорошо бы на этом пороге построить из камней и цемента такую запруду, какая только что образовалась из льда. Вода поднялась бы еще выше, и ее можно бы направить в турбины. На реке много порогов. Вот бы поставить на них гидростанции! Он, пожалуй, скажет об этом в докладе.
Вдруг Николай услышал шаги за спиной. Он быстро обернулся. Из лесу вышла девушка в синем лыжном костюме, с кожаной полевой сумкой в руке.
— Анни?
Девушка остановилась и почему-то прижала руки к груди.
— Николай, как ты сюда попал?
— Я? Я в бригаде Потапова. Сплоточную машину нам еще не вернули, — говорил он быстро, словно оправдываясь. — Где ты была? Хоть бы позвонила!
— Куда же мне было звонить? Я ведь не знала, что ты здесь…
