Они смотрели друг на друга, потом — в землю, потом — куда-то мимо друг друга, стараясь не встретиться взглядом. Снизу из трактира доносились голоса, с улицы — стук колес. К. подошел к окну. Он увидел, что к постоялому двору съезжается множество повозок, все они были пустыми, только возницы сидели на козлах. В эту минуту первая повозка остановилась, и крестьянин, сидевший на козлах и правивший лошадьми, поднял голову и посмотрел прямо в глаза К.
К. отскочил от окна. Они приехали за тобой, подумал он. Последнее странствие, последний этап. Но он еще не готов отправиться в путь! Сумка, так и не уложенная, стояла посреди комнаты на полу, но не в ней дело. К тянущей боли во всем теле примешивалось что-то еще, что упрямо восставало против вдруг нахлынувшего тоскливого чувства и чуть ли не весело приказывало: выше голову, расправь плечи, напряги мускулы и прыгай, прыгай, как Фрида; меж тем Фрида сидела тут же в напряженной позе, сгорбившись, и смотрела на него снизу вверх.
— Повозки приехали, — сказал К.
— Значит, пора идти, — она вскочила.
Итак, Замок задумал его обмануть.
— Прислали книгу для моих будущих записей, — сказал он с горечью, — но не оставляют на них времени.
— Нет, ну почему же? — не согласилась Фрида. — Времени у тебя будет предостаточно.
— Нет. И ты это знала.
Фрида резко отрицала это и принялась уговаривать К.:
— Раз повозки приехали, и не одна, а несколько, значит, нам дают сигнал, что пора ехать. Нас и деревенских отвезут в «Господский двор». Ну, пойдем!
— Нет, — сказал К. — Нам еще рано.
Фрида замерла на месте. В ее глазах явственно читался вопрос: «Чего, ну чего ты хочешь?» И еще явственней: «Чего ты хочешь от меня?»
К. отвернулся, ни слова не сказав, и снова стал смотреть в окно на улицу. Все шесть повозок выстроились перед постоялым двором. Возницы слезли с козел и ждали с виду спокойно, никуда не торопясь, и К. вспомнились другие повозки, которые стояли перед высокими ярко освещенными зданиями, — маленькие изящные экипажи, не то, что эти неуклюжие крестьянские телеги, — экипажи, в которых ездили в театр, с ливрейными лакеями на запятках, в те экипажи садились мужчины в черных фраках, галантно помогавшие сесть дамам, протягивая руку в перчатке маленькой ручке в перчатке, и едва захлопывалась дверца, эти руки...
— Вы и умерших на таких телегах возите? — спросил К., кивнув на окно.
— Умерших, — эхом откликнулась Фрида. Ее лицо в слабеющем свете близившегося вечера едва светлело, почти не выделяясь на фоне стены.
— Ну да, — невозмутимо продолжал К. — Ваши призраки ведь должны откуда-то появляться. Если хочешь, чтобы были призраки, нужны покойники.
Она обеими руками закрыла лицо, но ее глаза перебегали с К. на дверь и снова на К., как бы измеряя это расстояние. Два шага? Три?
— Хочешь уйти? — спросил К. и с улыбкой распахнул дверь. — Пожалуйста!
Она прошмыгнула мимо него, но уже на лестнице остановилась. К. тем временем снова отвернулся к окну и смотрел в далекую пустоту, и в ней открывалось неисчислимые небеса и бессчетные годы.
