– Ну ладно, – сказала она. – В тот день твой отец заставил твою мать подняться на борт яхты. Он сказал, что это самое меньшее, что она может сделать после всего произошедшего.
– После чего? Что он имел в виду?
Губы Эсме сжались в тонкую линию, и она покачала головой.
– Пожалуйста, – сказал Джейми. – Мне нужно знать правду.
– Твоя мать изменяла мужу с другим мужчиной, – тихо произнесла Эсме.
– Что?
– Справедливости ради, твой отец заслуживал этого. Он сам был совсем не мальчиком из церковного хора.
– Я слышал, что он был вспыльчивым человеком.
Эсме кивнула:
– Да, за ним такое водилось.
– Он бил маму?
– Нет! – твердо сказала Эсме и задумалась. – Ну, может быть, один раз. Я точно не уверена. Иной раз, когда они ссорились, то могли физически сцепиться друг с другом. Били посуду и тому подобное. Не думаю, что он когда-либо избил ее, но я же не находилась рядом с ними каждую минуту. – Она покачала головой, продолжая размышлять. – У твоей матери тоже был ужасающий темперамент, и в этом они стоили друг друга. Даже удивительно, что ты не помнишь.
– Я помню, как кричал отец. Помню треск ломающихся вещей. Я полагал, что это скорее он, а не она.
– Ну да. Нет оправданий тому, кто поднимает руку на женщину, поэтому я не думаю, что дело доходило до этого. Она много раз царапала ногтями его лицо и всячески провоцировала его. Иногда они боролись друг с другом, словно дети. Но потом это часто переходило в нечто совсем иное. – Щеки Эсме порозовели. – Не дело заниматься такими вещами, когда ты не в спальне.
– А как насчет того, что она носила солнечные очки, чтобы скрывать синяки? – Стелла не хотела вмешиваться, но слова вырвались сами.
– Откуда ты это взяла? – удивленно спросила Эсме и покачала головой: – Она надевала солнечные очки, если накануне слишком много пила. А это случалось довольно часто.
У Стеллы стало легче на душе. Разумеется, это по-прежнему было ужасно, но не так просто или страшно, как образы матери и сына, терроризируемых чудовищем в облике отца.
Она посмотрела на Джейми, пытаясь понять его чувства. Его лицо было серьезным, а напряженный взгляд сосредоточился на Эсме. Он выглядел примерно так же, когда пытался разобраться в данных мета-исследования о повышении уровня человеческого гормона роста или в химических реакциях, вызываемых кетозом.
– Он был рассержен из-за ее романа?
– Да уж, наверное, – ответила Эсме. – В то время он мог рассердиться из-за чего угодно. Как тебе известно, он не был счастливым человеком. – Она поджала губы. – К тому же он не отличался сдержанностью и причинил массу неприятностей разным людям. Но его это ничуть не беспокоило.
Джейми кивнул.
– Как ты думаешь, почему он хотел, чтобы она вышла в море вместе с ним?
– За прошедшие годы я много думала об этом и вспоминала все подробности, но, честно говоря, до сих пор не могу понять. Клянусь, я ничего не утаиваю от тебя. – Эсме покачала головой. – Думаю, просто так получилось. Они терпеть не могли друг друга, но при этом они не могли вынести разлуки. Они были вместе, и как бы они ни тянулись в разные стороны, что-то возвращало их друг к другу.
– Этого я не помню, – сказал Джейми. – Но помню, что дома видел их только в разных комнатах. Во время школьных торжеств и мероприятий они сидели рядом в зрительном зале, но не разговаривали друг с другом. Мне всегда казалось, что они стали безразличны друг к другу.
– Ничего подобного, – возразила Эсме. – Когда твоя мать начала встречаться с Фрэзером Бэйрдом, она делала это для того, чтобы отомстить твоему отцу.
– Фрэзер Бэйрд? – спросила Стелла.
Эсме кивнула:
– Отец твоего друга. Он бросил свою жену и сына; наверное, это было к лучшему, хотя, конечно, в то время все выглядело иначе.
– Вы ничего не говорили об этом.
– Это никого не касается. – Эсме пожала плечами: – С какой стати?
– А Фрэзер приходил в этот дом? – спросила Стелла. Джейми удивленно взглянул на нее, но она продолжила: – Джеймс Манро дрался с Фрэзером?
Эсме посмотрела куда-то вбок:
– Я так не думаю.
– После того как Фрэзер ушел из семьи, его жена и сын больше никогда не слышали о нем. – Стелла внимательно следила за лицом Эсме. – Роб начал сомневаться, что его отец на самом деле уехал из Арисега.
Джейми посмотрел на нее широко распахнутыми глазами:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ненависть Роба к твоей семье имела определенную причину, – сказала Стелла. – И она состояла не только в том, что ваши отцы устроили старую добрую игру с обменом женами в стиле семидесятых годов.
В течение следующей недели Эсме почти не выходила из своей комнаты. Она появлялась на кухне лишь в то время, когда там никого не было, варила большие кастрюли супа, пекла хлеб и ячменные лепешки и оставляла горячие ужины на слабом огне в духовке.
