Многое ли изменилось за четыре года? Да, практически, всё. Теперь я не просто подросток с воинским поясом, а полноправный гридень. Не один из множества добровольных помощников в Обители Синеокого, а ученик старейшины. Опыт, статус, сила, влияние... Всё ещё недостаточно для моих амбиций.Где-то там, на западе, сходятся в бою десятитысячные армии. Там, далеко, князья оспаривают друг у друга власть, пытаясь примерить на себя венец объединителя всех земель. Тем временем мне сделали предложение, отказываться от которого не стоит. Поэтому я еду на север. У нас тут свои развлечения...
Проложить хорошую дорогу стоит хороших денег, а ещё она со временем разрушается и, что хуже всего, строят её люди. Которые, в плане качества работы, между собой отличаются очень серьёзно. Звание мастера, присваиваемое обществом, предполагает высокий уровень труда и столь же высокую ответственность за свои изделия, но халтурщики всё равно находятся.
Вдобавок, даже если дорога построена идеально, с полным соблюдением нормативов, её надо регулярно подновлять. Где-то дерево упало, там слишком тяжелые возы прошли и полотно повредили, в третьем месте вода грунт размыла, образовался провал. Ремонтировать желательно постоянно, и на деревенских, проживающих вдоль дорог, эта обязанность возложена, но у тех и свои дела есть. К тому же, никто не хочет делать то, за что ему не платят. В результате состояние путей в стране напрямую зависит от трех факторов — наличия сильной власти, способной пинать исполнителей, её платежеспособности и, самое главное, желания контролировать данную сферу.
Последнее особенно важно, потому что во время войны все ресурсы, в том числе управленческие, брошены на войну.
Мы в дозоры ходили усиленными десятками. Две запряженные волами телеги, один конный всадник и двенадцать-тринадцать гридней в броне и с оружием. Основной наш противник, берестянцы, предпочитал набегать группами до десяти опоясанных; ватаги роднинцев обычно состояли из пяти-восьми людоловов. Чтобы гарантированно одолеть в стычке, необходимо иметь перевес, желательно как качественный, так и количественный. Раза в полтора. Выходили из Лыково, за сутки добирались до примерной границы с землями Берестья, трое суток проверяли, нет ли незваных гостей, затем встречали сменщиков и возвращались обратно. Мы были очень, очень сильно заинтересованы в хороших дорогах.
— Что там еще?
Дядя Смеян приподнялся на стременах, красуясь. Коня он купил недавно, не успел ещё привыкнуть к нему, потому холил, лелеял и всячески хвастался. Плевать, что лошадка булгарской породы, низенькая и неказистая! У других и такой нет.
— Мужик какой-то, вроде пахарь, — ответил ему с облучка возница. — Наши рядом стоят, спокойные.
Действительно, Осот и Добрыня, посланные на разведку в головной дозор, тревоги не выказывали. Даже руками помахали, показывая, что опасности нет.
— Опять, небось, у возка ось сломалась, — предположил Звонарь. — Или колесо.
— Ну так видите, по чему едем! Яма на яме! Меня уж растрясло всего!
— Слезешь — трясти не будет.
— Не-е! Лучше плохо ехать, чем хорошо идти!
Пока воины перешучивались, не забывая поглядывать по сторонам, десяток подошел поближе. Не то, чтобы мы ждали нападения или засады, просто места неспокойные. Здесь расположен один из основных путей на юг, откуда часто появляется всякий лихой люд, вдобавок про местных помещиков ходят нехорошие слухи. Якобы шалят они в окрестностях, грабя одиноких путников.
— Пахарь из Малых Бодунков, — сообщил подошедший навстречу Добрыня. — Соловьём звать. Говорит, возле их деревни след чужой видели.
Кто-то тихо выругался. Наше дежурство закончилось, десяток возвращался в Лыково и уже настроился на отдых, задерживаться для проверки никому не хотелось. К тому же, мы сейчас находились на краю зоны ответственности отряда Пересвета, и те самые Бодунки охранять должны наши коллеги из отряда Прокофия Солёного.
Всё равно проверить надо. Неизвестно, кто возле деревеньки бродит и куда свернёт. За разоренную весь воинам — штраф, отряду — позор, деду, командиру отряда — урон чести. А за пойманную банду, вне зависимости от места поимки, полагается небольшая премия и добрая слава среди местных. Вот и дядя так думает.
— Где именно видели-то?
— Да тут недалече, на полпути, — махнул рукой пахарь. — У ручья.
— Покажешь?
— Сына пошлю. Званко, подь сюды!
От телеги быстро прибежал мальчишка лет двенадцати на вид. Почти полноценный работник по местным меркам, через пару лет оженят и свой двор выделят.
Пока отец давал сыну инструкции, десяток тоже готовился. Мало кто соглашался ехать в кольчуге целый день, под теплым весенним солнышком, поэтому сейчас воины доставали защиту из сумок и помогали друг другу облачаться. Полезное занятие, в первую очередь в психологическом плане. Мы слегка расслабились, предвкушая скорое возвращение домой, тяжесть металла на плечах помогала снова войти в боевой сосредоточенный режим.
Как оказалось, под недалече мужик понимал час пути. Лесная дорога, больше похожая на широкую тропу, в одном месте пересекала небольшой ручей, по нынешней поре не особо полноводный. Вот весной, судя по берегам, под мостом из обвязанных полосами коры стволов настоящий поток бежит.
— Вон, видите, — пацан ткнул пальцем вниз, где в глине отпечатался оплывший след сапога. — Обувка ненашенская. У нас таких не носят.
