Он всё ещё рассказывал, когда снова пошёл снег. Он шёл гуще и гуще, и скорость пришлось сбавить. Варламов перестал говорить, пытаясь разглядеть дорогу в вихрях позёмки. Только теперь догадались включить радио – приёмник сам нашёл сводку погоды, и они поняли, почему не встретили ни одной машины. Дороги на севере Мин-Айоу были закрыты, приближался снежный шторм.
За несколько часов проехали едва полсотни миль. Машина стала буксовать в снежных заносах. Варламов переключил селектор трансмиссии на «снег», но даже умная электроника не помогала – то и дело приходилось выбираться назад и таранить сугробы вновь.
Ненадолго остановились, перекусив бутербродами и допив остатки кофе. Потом Варламов попытался ехать снова, согласно навигатору до Дулута оставалось немного, но вскоре сдался. То ли съехали на просёлок, то ли прямо на снежную целину. Машина увязла – ни вперёд, ни назад.
Варламов снял руки с руля, и устало поглядел на белую круговерть.
– Придётся пережидать метель, – сказал невесело. – Когда перестанет, раскопаю дорогу назад.
Он выключил двигатель, и стало слышно завывание ветра. Джанет придвинулась к Варламову, положив голову на плечо, в голосе прозвучала тревога:
– Опять попали в переделку. Мы не замёрзнем? Может быть, оставить мотор включённым? У нас есть бензин в канистрах.
– Нельзя. – Варламов чувствовал, как волосы Джанет уютно щекочут шею. – Машину заносит. Мы можем задохнуться от выхлопных газов.
Джанет вздохнула:
– Да, попали в переплёт. Мы выберемся, любимый?
Евгений улыбнулся. Он слушал знакомый с детства свист ветра и ощущал тёплое дыхание Джанет на шее. Он чувствовал себя дома.
– Ты забыла, что я вырос на севере, – сказал он. – Ветер и снег мои друзья. Это всего лишь пурга, хорошее время для отдыха. Под снегом нам будет тепло. К тому же есть спальный мешок, Грегори позаботился и об этом.На дисплее загорелась надпись: «НАРУЖНАЯ ТЕМПЕРАТУРА ОПУСТИЛАСЬ ДО 5 ГРАДУСОВ. СОХРАНИТЬ ОХЛАЖДАЮЩУЮ ЖИДКОСТЬ В ТЕРМОСТАТЕ ДЛЯ ОБЛЕГЧЕНИЯ ПУСКА ДВИГАТЕЛЯ?».
Варламов снова улыбнулся, уже минус 15 по Цельсию! Он тронул зелёный квадратик с надписью «ДА». Послышалось журчание – «Чёрный ровер» готовился к холодной ночёвке.
Снаружи быстро темнело. При свете лампочки разложили сиденья, а на них спальный мешок – упругая прокладка должна была сохранить тепло даже в свирепый мороз. Варламов посоветовал Джанет раздеться перед тем, как залезть внутрь. Потом сам снял ботинки и куртку, стащил джинсы. Оставшись в одной рубашке, выключил свет и забрался в мешок к Джанет. На головы набросил откидной клапан.
Сразу стало темно. Стон ветра слышался теперь в отдалении – не угроза, а унылая жалоба слышалась в нём.
В темноте они обняли друг друга. Варламов почувствовал, как уютно стало, словно ему давно не хватало нежной кожи, тепла и гладких округлостей тела Джанет. Скоро стало тепло. А потом из тепла будто стали разгораться угли костра – Варламов ощутил, как зарождается и всё острее пронизывает тело желание.
Вот и Джанет задышала чаще, прижалась теснее, а пальцы прошлись ноготками по спине Варламова под рубашкой. Не размыкая объятий, они старались освободиться от одежды. Наконец Варламов проник внутрь – в ласковую теплоту и податливую мягкость Джанет, испытав в миг вхождения восторг, чувство освобождения и блаженства.
На какое-то время они застыли – в центре наступившей пронзительной тишины. Потом снаружи снова запел ветер, и тело Варламова откликнулось, двигаясь осторожно и мудро. Казалось, оно знает то, что забыл Варламов – как медлителен поначалу ритм пробуждающейся стихии.
И тело Джанет откликнулось: лёгкая зыбь прошла по нему, руки плотнее обхватили Варламова, а ноги сомкнулись вокруг его ног.
