Исторический роман немецкого египтолога и писателя посвящен ветхозаветному сюжету — исходу евреев из Египта.Повествование сосредоточено вокруг фигуры египетского военачальника, достигшего почета на службе фараону, еврея по происхождению. По велению Бога, переданному через пророчицу, он должен принять другое имя вместо данного отцом и матерью. Теперь он больше не Осия, а Иисус Навин, что значит «помощью его будет Иегова», военный вождь, который завоюет Землю обетованную.Перевод 1891 года.
— Сошел бы ты вниз, дедушка, я побуду один.
Старик, к которому относились эти слова, отрицательно покачал своею стриженою головою.
— Тебе не уснуть здесь…
— А звезды? Какой теперь сон?… Накинь на меня плащ… Разве можно спать в такую страшную ночь?
— Тебя знобит, твоя рука и инструмент дрожит.
— Я обопрусь на твое плечо.
Юноша охотно исполнил желание деда и, посмотрев на небо, воскликнул:
— Все напрасно! Звезды, одна за другою, скрываются за темные тучи… Послушай… из города несутся жалобные стоны… уж не из нашего ли это дома?… Мне страшно, дедушка, посмотри как у меня горит голова. Сойдем вниз, быть может, там нужна наша помощь.
— Все в руках богов, а мое место здесь… Но там… там… О, бессмертные боги!.. Посмотри на север к морю… Нет, немного западнее; из города мертвых раздаются крики.
— О дедушка! — воскликнул юноша, поддерживавший жреца Амон-Ра на наблюдательном посту, устроенном на башне одного из храмов Таниса, резиденции фараона, лежащей в северной части земли Гессемской. Юноша опустил руку, которой поддерживал старика, и снова воскликнул:
— Там, там! Неужели это море вышло из своих берегов, или тучи спустились на землю и колыхаются по ней, как волны. О, дедушка, что такое там делается? Неужели небо не сжалится над нами!.. Да это ад развергся перед нами! Из города мертвых ползет исполинская змея Апеп! Она извивается около храмов, я вижу это, даже слышу ее шипенье!.. Угроза великого еврея приводится в исполнение! Наш род сотрется с лица земли. Ужасная змея! Она повернула голову к юго-востоку, точно хочет поглотить зарю, когда та займется на высоте.
Взор старика следил за указательным пальцем юноши и жрец также заметил, как огромная черная масса, очертания которой сливались с мраком ночи, двигалась вперед в темноте, услышал он также, содрогнувшись всем телом, и страшный рев, нарушивший тишину ночи.
Они оба, и старик, и юноша с напряженным вниманием прислушивались к страшному гулу, а ученый звездочет вместо того, чтобы смотреть на небо, устремил свой взор на город, на море и на расстилающийся перед ним ландшафт.
Кругом царило безмолвие, прерываемое время от времени сильными порывами ветра, гнавшего тучи; то собиравшего их в сплошные бесформенные массы, то разрывавшего эти массы на отдельные облака. Месяц не показывался в эту ночь и скрывался от глаз человека, звезды же то заходили за облака, то опять проглядывали из-за туч, изливая тогда бледный свет на землю. И как там, в вышине, на небе, так и внизу, на земле, происходил постоянный обмен бледного света с непроницаемым мраком. Лишь только расходились тучи, свет звезд падал на море, на воды реки, на гладкий гранит обелисков, возвышавшихся вокруг храма, на позолоченную медную крышу царского дворца; минуты две-три спустя опять исчезали звезды, а с ними и море, река, паруса в гавани, и священные башни, и улицы города и, даже, изобилующая пальмами, окружающая его равнина. Все скрывалось из глаз и мертвая тишина водворялась снова, так что самое тонкое ухо не могло бы уловить ни малейшего звука; казалось, будто все вымерло или погрузилось в глубокий непробудный сон; вдруг среди этого безмолвия и тишины доносился до уха протяжный жалобный стон, а после более или менее продолжительной паузы раздавался тот ужасный рев, который так напугал и юношу и старика, но, несмотря на это, они как-то невольно прислушивались к нему.
Темное тело, на которое указывал юноша, начиналось у города мертвых и у жилищ чужеземцев; его движение становилось заметным всякий раз, как только свет звезд, не заслоняемых тучами, проникал на землю.
Старик и юноша стояли неподвижно, объятые ужасом; но жрец скоро пришел в себя и рассмотрел своим зорким, привычным наблюдать за звездами, глазом, что черная масса не представляла одного сплошного исполинского целого, а состояла из множества подвижных тел, которые, казалось, катились по равнине; точно также рев и гул исходили не из одного места и слышались то ближе, то дальше, то словно из недр земли, то, как будто из небесной вышины.
Старик взял правою рукою внука за плечо, а левою указал ему по направлению города мертвых и воскликнул:
— Смотри, сколько мертвецов! Кажется, вся преисподня всполошилась и переступила указанные ей границы, подобно реке, которая не может вместить всех, нахлынувших в нее вод, в своем русле и выходит из берегов. Смотри еще: все несется, катится, стонет; это души тысячей людей, застигнутых врасплох смертью. На них тяготеет проклятие, они обречены на вечную гибель и явились без всякой опоры на первые ступени лестницы, ведущей в вечность. О горе этим несчастным, их тела были лишены погребения, а души их блуждают, не находя покоя!
