Если бы не потрясающие, неудержимые факты о достижениях нашей науки, техники, искусства, которые не в состоянии скрыть никакая желтая пресса, то австрийцы, читающие только «независимые» и «надпартийные» газеты, вероятно, до сих пор представляли бы себе Советский Союз отсталой, малокультурной страной, где крестьяне живут с лучиной и ходят в лаптях, а рабочие чуть ли не цепями прикованы к своим станкам.
Достаточно бегло оглядеть витрину книжного магазина в Вене, чтобы убедиться: большинство выставленных книг написано авторами незначительными, пользующимися дешевой, недолговечной популярностью, весьма далекими от того, чтобы стать пророками передовых идей и чувств.
Книги стоят в несколько раз дороже, чем у нас. Приобретают их очень немногие. Поэтому тиражи мизерные— несколько тысяч, а иногда и сотен экземпляров. Издатели, чтобы получить барыш, больше всего заботятся о внешней привлекательности книг. Разные по значению, по художественной и познавательной ценности книги оформляются одинаково хорошо. Даже книжонки совсем никчемные, никому не нужные, которые обманутый покупатель дарит потом нелюбимому родственнику в день рождения, печатаются на отличной бумаге и имеют красочную, завлекательную обложку.
Молодой неискушенный покупатель стоит перед пасьянсом из красивых ярких переплетов:
— Что это за книга? Автор какой-то Бальзак. Может быть, интересно, а может быть, нет. А вот другая в красно-зеленой глянцевой обложке: «Он ее задушил ровно в полночь». Заверните, пожалуйста. Она, наверно, лучше.
Большое распространение на Западе получили книги, посвященные описанию жизни «интересных» личностей. Разумеется, они не имеют даже отдаленного сходства
Есть, разумеется, в Австрии серьезные издательства, печатающие хорошие книги, научную литературу, классиков. Но есть и отдающие предпочтение церковной литературе, гангстерским романам, полупорнографическим пособиям или гнусным антисоветским агиткам. Вот книжный магазин в центре Вены, где продаются по преимуществу религиозные книги. Списываю в блокнот название с обложки и не могу сдержать улыбку: «Святые места», «Послания апостола Павла», «Дева Мария», «Бог милосердный», «Все в руках божьих», «Почему я люблю католическую церковь».
Неподалеку небольшая книжная лавка иной специализации. Среди выставленных книг: «Личность и сексуальность», «Как дольше прожить», «Искусство флирта», «Практика любви». В форме беллетристических произведений и почти медицинских инструкций даются советы молодым людям, начинающим половую жизнь, толстякам, мечтающим похудеть за одну неделю, стареющим дамам, желающим «производить впечатление», и прочие подобные рецепты.
В третьей книжной лавке целый выводок желтых антисоветских уток: «Такой я увидела Россию опять» (пишет некая «принцесса Шаховская»), «Русская революция» (автор — выживший из ума «очевидец»), «Настольная книга мирового коммунизма» (написанная ренегатом, предавшим фашистам своих друзей), «Словарь коммунистического жаргона» и т. д. и т. п.
Однажды я обошел десяток книжных магазинов с целью точно узнать, что в этот день было в продаже из русской классики и из нашей современной литературы.
Может быть, день был неудачный. Однако среди сотен книг на витринах мне удалось обнаружить в нескольких магазинах «Идиот» и «Братья Карамазовы» Достоевского, в двух — «Войну и мир» Толстого, в одном— «Портрет» Гоголя. Это было все.
— Вы огорчены? — сочувственно спросил меня Альфред Верре. — Я понимаю вас. Разумеется, очень прискорбно, что даже нашей интеллигенции знакомы только немногие произведения Льва Толстого, Достоевского, Чехова и Гоголя. Пушкин переведен на немецкий язык недопустимо плохо, из-за этого многие у нас до сих пор не имеют полного представления о его величии. Некоторые, даже интеллигентные, люди никогда не слышали имен Лермонтова, Некрасова. Еще хуже дело с другими вашими корифеями — Белинским, Тургеневым, Чернышевским, Салтыковым-Щедриным.
Как бы желая меня утешить, Альфред прибавил:
— Виноват незримый «железный занавес», опущенный против вас еще сорок лет назад. Но интерес к русской литературе нельзя умертвить. Она — достояние мировой культуры. Без нее мыслящему человеку не прожить. Я знаком со старыми библиотекарями. Они говорят, что читать стали больше. И не только великих русских классиков, но и советских писателей. Да, да, все больше и больше.
