Как вы сами понимаете, Немцов летел в исполком как на крыльях. И все-таки, когда в сопровождении Борева и Дарьи Федоровны он там появился, Валя его упрекнула:
— Наконец-то! Сколько можно ждать!
— Там еще? — спросил Немцов и кивнул на дверь кабинета.
— Да, сидит уже минут тридцать.
— Ну что ж, пошли.
И Немцов энергично открыл дверь. Сербин встретил пошедших обычным своим приветствием:
— Мир входящим!..
— А я бы сказал по-другому, — перебил его Лупаков. — Незваный гость, как говорится… Чем обязан?
Ответила Дарья Федоровна:
— По твою душу пришли, Кузьма Лукич. Хотим посмотреть, какой она расцветки.
— А нельзя ли без шуточек? Видите, я беседую с человеком.
— Ну, с этим человеком вы еще побеседуете не раз. Я гарантирую, — вмешался Немцов. — Вот ордер на арест.
— Меня? По какому праву? Да я сейчас…
И потянулся к телефону.
— Не стоит беспокоиться, — предупредил его Немцов. — Уже отключены.
— Меня? Из-за этого мерзавца?! Да хотите, я его сейчас своими руками свяжу!
— А я не хочу, чтобы меня вязали, — с наигранным спокойствием проговорил Сербин. — Кто может этого хотеть?
— Молчи, гнида! Он провокатор, товарищ следователь…
— Гражданин следователь, — поправил его Немцов. — А что здесь имела место провокация, надо доказать.
— Я докажу. Я докажу…
Лупаков судорожным движением выдвинул ящик стола, вынул оттуда сверток и бросил поверх бумаг.
— Смотрите, что он приволок, негодяй. Это же золото!
— Меня оскорбили уже трижды, — опять деланно спокойным тоном произнес Сербин. — Прошу отметить… А к данному свертку я имею такое же отношение, как и к рождению Иисуса Навина.
— Проклятый торгаш, лгун несчастный! Прибью!
Лупаков замахнулся пресс-папье, но его остановил Борев:
— Не надо так.
И спросил Немцова:
— Разрешите приступить?
— Да, начинайте, товарищ Борев. А вы, гражданин Лупаков, пересядьте вон туда. И, пожалуйста, без эксцессов. Ключи от сейфа!
Лупаков отдал ключи и, едва передвигая негнущимися ногами, отошел от стола. Сел в стороне, схватился руками за голову.
Немцов передал Дарье Федоровне ключи. Она открыла сейф и занялась осмотром. А Немцов подошел к Сербину:
— Итак, гражданин Сербин, зачем вы сюда пожаловали?
— Теперь и я гражданин. Уже.
— Да. Вот ордер… Так чем вы здесь занимались, гражданин Сербин?
— Я? Чем может заниматься агент по снабжению? Проталкивал наряды на лес.
— Проталкивали с помощью этого добра?
Немцов взял чемоданчик Сербина и вытряхнул содержимое на стол. Посыпались кольца, браслеты. Немцов приоткрыл дверь и крикнул:
— Валя! Составьте опись вещей. — И опять вернулся к Сербину: — Кто подсказал вам мысль о золоте, не можете ли сказать?
— Могу. Почему бы нет? Какая мне теперь разница? Пойдите, молодой человек, в гостиницу «Унжа», загляните в восемнадцатый номер и, если увидите там Тимофея Корнеевича Огнецвета, обратитесь к нему. Это он с его девственным, не испорченным цивилизацией умом подсказал, что, если меня погнали из этого кабинета с моими грязными бумажками, значит, хотят от Сербина чего-нибудь другого. Спасибо ему за совет! Хотел бы я сейчас видеть этого внештатного консультанта.
И тут, хотите верьте, хотите не верьте, вошел Огнецвет. Даже видавший виды Сербин был поражен.
— Какой сюрприз! А разве ты, Огнецвет, не там?
И изобразил пальцами тюремную решетку.
— Був там. А теперь туточки. Промашку дал дружок твой Столбов. Як говорил Петро Дорошенко: «Пишов по шерсть, а вернувся сам остриженный».
— Значит, это вы друг Никанорыча? — спросил Немцов.
— А вы Немцов? Ежели так, то прощения прошу. Не доглядел, как сунула гадина мне ту фальшивку про тебя. Не гневайся, будь ласка!
— Эва, вот они! — воскликнул Борев, держа в руках цветочный горшок. — Лежат на самом донышке. Между прочим, в пергамент завернуты.
Немцов развернул пергамент и пересчитал монеты.
— Двенадцать. Двух недостает. Где они, Лупаков?
— Ничего не знаю, — буркнул тот.
— Гражданин Сербин, сколько было золотых монет в этом спичечном коробке, который вы передали Лупакову в моем присутствии и в присутствии Столбова и Глотова?
Здесь Немцов вынул меня из кармана и показал Сербину.
— Зачем мне отвечать, раз вы уже знаете? — сдался Сербин. — Двенадцать царских, одна английская и одна турецкая. Четырнадцать.
— Вы слышите, Лупаков? Предъявляю и другие доказательства.
Немцов вынул из своего портфеля бумажный сверток.
— Вот деньги, которые Сербин получил от Огнецвета и купил на них золотые вещи для Лупакова.
— Тысяча и одна ночь! Значит, и Шехерезада состоит в штате прокуратуры?
— Нет, это не сказки, Сербин, — возразил Немцов.
— Це гроши волшебные, — вмешался Огнецвет, — они приметные. Возьми, Сербин, любую бумажку и сложи все цифры номера. Сколько получится?
Сербин начал считать.
— Тридцать три…
— А зараз выбери другую бумажку. Сколько вышло?
— Тридцать три…
— Вот какие деньги я дал тебе, Сербин. Это дружок мой надоумил, тоже бывший разведчик, заведующий сберкассой. И купюры подобрал. Так-то, Марк Евгеньевич! А ты про якусь Шехерезаду балакав…
— Теперь, Дарья Федоровна, в «Лесосбыт» за Столбовым, — поднялся Немцов.
Но его остановил вошедший прокурор.
