В жерле вулкана полностью

Авиалайнер № 12 пересек пятую параллель к северу от экватора на крейсерской высоте. Затерянный в полуденном небе, он был один. Весь видимый мир был синим. Глядя из кабины, невозможно было определить, где небо встречается с морским горизонтом; ни одно облачко не оживляло вида. Мир превратился в сплошную синеву.

Стюардесса прошла между рядами кресел к нужному ей человеку.

– Мистер Рейнер…

Тот поднял голову; поток его мыслей прервался.

– Да?

– Через несколько минут мы войдем в зону маяка «Остров-5».

– Спасибо.

У него еще оставались эти несколько минут, чтобы подумать. Мысленно он вновь прислушивался к голосу Гейтса. Гейтс, не предупредив заранее, вызвал его в зал заседаний Трансокеанских авиалиний. Всего лишь двадцать четыре часа назад такси пробивалось сквозь январский лондонский дождь.

Войдя в зал, Рейнер сразу почувствовал, что пахнет катастрофой и, в общем, оказался прав. Как только он сел, президент T.O.A. перешел к фактам:

– Что ж, господа. Я хотел, чтобы вы были здесь, когда я буду рассказывать Рейнеру обо всем этом, на тот случай, если вы пожелаете освежить эти события в памяти. Рейнер, мы вызвали вас сюда, поскольку вы были начальником аэропорта в Агуадоре, Сан-Доминго, когда мы потеряли там над Тихим океаном наш новый лайнер-10. Вы, возможно, помните даже точную дату: четвертого марта 1961 года.

Рейнер кивнул. Значит, разговор действительно шел о крушении. Но не новом. Он мог расслабиться.

– Помимо вполне естественного желания выяснить, что же случилось с этим самолетом – «Глэмис кастл» – наша обеспокоенность вызвана еще и тем, что это был первый образец новой в то время серии, – пояснил Гейтс, – а сейчас мы эксплуатируем тридцать машин того же типа. Аварии в Мюнхене и Бомбее, как выяснилось, были вызваны техническими неисправностями. – Он, не отрывая глаз, внимательно рассматривал стол. – Все мы знаем, какой ущерб эти несчастья нанесли репутации авиалинии. Но теперь, после того, как эти машины были временно поставлены на прикол и модифицированы, они летают с чистым листом. В случае с «Глэмис кастл» ничто не предвещало крушения и никто не остался в живых. – Он придвинул к себе кипу бумаг. – Позвольте мне зачитать вам показания, которые были даны по запросу Министерства авиации – в том самом виде, в котором они были представлены.

Рейнер слушал вполуха. Эти показания он знал наизусть. К тому же по большей части они принадлежали ему самому, как генеральному представителю авиакомпании в Сан-Доминго – пункте назначения лайнера в том полете.

Чтение заняло двадцать минут. Заключительный пункт Гейтс произнес по памяти:

– Последний сигнал капитана Линдстрома с борта «Глэмис кастла» был ясно принят диспетчерской башней в Сан-Доминго: «GLX в QNH, девять девять ноль. Конец связи». Больше самолет не передал ни единого слова.

Рейнер ждал. По-видимому, Гейтс собирался сказать что-то еще. За несколько секунд тишины перед мысленным взором Рейнера пронеслись многие часы бурной деятельности, последовавшие после того, как он, находясь в башне аэропорта Сан-Доминго, получил последний сигнал от Линдстрома. Через двадцать минут была приведена в готовность агуадорская поисково-спасательная служба, и в 16.25 по местному времени начались аварийная стадия. Спустя еще несколько минут координационно-спасательный центр привел ПСС в готовность к началу действий. От самолета Линдстрома все так же не было известий, и в 17.00 началась стадия бедствия, характеризовавшаяся полным отсутствием каких бы то ни было результатов опросов по широко разветвленной системе связи. Одновременно начались поисково-спасательные действия: с Северной агуадорской спасательной базы были подняты три вертолета, с озера Асуль вылетел армейский гидросамолет, а из Пуэрто-Фуэго, на побережье, вышли два морских катера. В 18.00 наступили сумерки; за минувший час ничего обнаружить не удалось. Работы велись всю ночь; с рассветом в действие вновь вступила авиация. Поиски продолжались еще два дня, а затем были прекращены. Новый авиалайнер был внесен в списки пропавших, экипаж и пассажиры – в списки погибших.

Тогда Полу Рейнеру впервые пришлось внушать надежду – фальшиво, поскольку сам он уже все знал – друзьям и родственникам пассажиров пропавшего лайнера, которые встречали самолет в аэропорту Сан-Доминго. Память с жестокой четкостью хранила подробности событий.

Но тут президент обратился к нему:

– Рейнер, вы должны знать одного из наших стюардов по имени Марш.

– Да, сэр.

Уже в следующее мгновение Рейнер понял, что Гейтс хотел увидеть его непосредственную реакцию – настолько тщательно был заранее подготовлен и нацелен этот удар.

– Марш только что возвратилось из отпуска. Он был в Агуадоре, в Пуэрто-Фуэго – развлекался ловлей акул. И говорит, что видел там совершенно живого капитана Линдстрома. – Президент не отрывал глаз от лица Рейнера. – Вам, похоже, трудно поверить в это. – Он сделал паузу.

– Я допускаю это. Но все равно потрясен, – осторожно произнес Рейнер.