Немного успокоившись, она собралась с мыслями и опять же мысленно вернулась к случайной встрече. Как же глупо она себя вела! «Не время сейчас», – звучали в ушах ею же сказанные слова. А когда оно наступит, то самое время?! Тридцать второй годочек пошел – а жить не жила. Сколько подушек слезами промочила – один Бог и знает! Да еще темная одинокая ночь.
«Ой, чего это я? Ведь нет мне перед ним прощения, – устало подумала Света. – Ну и пусть! Расскажу все как было. Никому ничего не говорила, а ему скажу. Только его же одного и любила».
Она еще долго не могла уснуть, вспоминая свою первую непорочную любовь. Перебирала в памяти каждое движение, каждый вздох, каждый горячий поцелуй.
Света так увлеклась, что вдруг неожиданно поняла, поймала себя на мысли о том, что хочет повторения всего былого. Но ей было очень страшно самой себе признаться в том, что она все еще любит Николая. Он ведь совсем другой. Да и она уже далеко не та. Нарастающий страх зашевелился в женской груди. Он остался там навсегда после времени, прожитого с Виктором. И теперь был постоянным ее спутником. Именно он заставлял относиться к мужчинам с большой опаской. Похож ли теперь Николай на того паренька, которого она любила? Не затаилась ли в его душе обида на нее – на Светку? Захочет ли он понять ее? Тысячи вопросов хороводом кружили в сознании засыпающей Светланы. Но она была уже не в силах искать на них ответы. Последнее, о чем она подумала, прежде чем уснуть: «Где взять силы на завтрашний день?! Господи, помоги! Я и так долго страдала!»
Цыганков проснулся рано. Сделав несколько физических упражнений, побежал к пруду. Каждое утро он там умывался.
Вообще после больницы Николай очень ревностно относился к своему здоровью. Да и армейская привычка сказывалась.
Окатив голый торс прозрачной водой Зеркального, бывший капитан легкой трусцой вернулся в дом. Оделся. Вышел во двор.
Тишка юлой вертелся у ног. Цыганков покормил кроликов. Прошелся по огородику. Чтобы хоть чем-то заняться, дабы убить время, стал чинить крышу на старой клетке. Ничего не получалось. Он все время думал о предстоящей встрече. Из-за этого пребольно стукнул молотком по пальцу. Отбросив инструмент, просто сидел, наблюдая за бегущими по небу сентябрьскими облаками. Казалось, что время остановилось.
Насидевшись, он снова пошел, теперь на огород. Хотел собрать овощи, но споткнулся и, падая, угодил рукой в сырую грядку. В сердцах отбросил ведро. И вдруг понял: чтоб эн сегодня ни делал – ничего не будет получаться. Потому что мысли заняты другим.
Цыганков запер дом и не спеша направился к пруду. Еще утром он заметил несколько проехавших туда легковушек, из окон которых торчали бамбуковые удилища. «Наверняка будет с кем поболтать, скоротать время. И до Глазовки, глядишь, подбросят. А то что-то пасмурно. Того и гляди дождь пойдет. Лезь тогда по грязи. И когда же кончится этот день?» – всю дорогу вертелось у него в голове. Но то, чего он опасался, не случилось. Дождь так и не пошел. Почти целый день провел Николай возле пруда в обществе знакомых глазовских рыбаков. Те удачно удили пузатых, круглых, как тарелка, карасей.
К вечеру, договорившись с Андрюхой Лужиным насчет поездки в Глазовку, Цыганков вернулся домой.
Управ ил хозяйство. Переоделся в одежду поприличнее. Как раз в это самое время подъехал на своей старенькой «копейке» Лужин.
Обратившись к Тишке с просьбой охранять дом поприлежнее, Николай прыгнул в машину. Через мгновение они уже ехали в Глазовку.
Лужина Цыганков помнил еще со школьной скамьи. Тот, правда, был старше лет на восемь. Теперь ему около сорока. Среднего роста, с необычайно жилистыми руками, тонкой шеей и слишком большими глазами. Он всю свою сознательную жизнь проработал в родном колхозе на тракторе. Николай еще удивлялся тому, как это Андрюхе с тоненькой, как былиночка, шеей, удается управлять такой махиной, как «Кировец». Голова же может отвалиться!
Лужин словоохотливостью не отличался. Ехали молча. За исключением нескольких, случайно сказанных фраз.
В другое время Цыганков, несомненно, похвалил бы в душе спутника за то, что тот не лезет с дурацкими расспросами. Но только не сегодня. Чем ближе подходил момент встречи со Светой, тем сильнее билось его сердце. Молчать было выше всяких сил. Нужно было хотя бы разговорами снять напряжение. Отвлечься.
Не зная с чего начать, Николай, смотревший через окно автомобиля на сумеречную степь, в поля, неожиданно спросил:
– А чего это колхоз стал так мало сеять?
Андрюха, продолжая уверенно вести машину, скептически усмехнулся:
– Ты что, с луны свалился?
– Да нет, – удивился ответу Цыганков.
– Как же нет, если такие глупые вопросы задаешь. – Глаза Лужина заблестели. Николай сообразил, что затронул больную тему. А тот уже продолжал: – Какой сейчас месяц?
– Сентябрь.
