— И не только это, — Эрик понизил тон, — Кончина Беккета считается не менее загадочной. Его отравили сильнодействующим ядом.
— И на сколько этот яд силён?
— На столько, что убивает жертву меньше, чем за пять минут, причём без причинения излишней боли.
— Вы хотите сказать, что убийца мог появиться в здании телецентра и после включения камер? Тогда каким образом ему удалось обойти внимание зрителей?
— Яд был введён с помощью дротика, — пояснил Финч, — так что, я полагаю, преступник вполне мог прятаться в тени.
— Если я ничего не путаю, то как раз в комнате, где снимается программа «Голос народа», есть лестница, ведущая к металлическому каркасу у самой крыши.
— А единственный способ выйти из студии незамеченным — это пробраться наверх, — распознав ход мыслей девушки, продолжил Эрик, — Отлично. Завтра же заеду туда с парнями и ещё раз всё осмотрю.
— Шеф, вам стоит на это взглянуть, — беседу прервал голос одного из полицейских. Он стоял в центре залы в окружении перешёптывающейся толпы. Финч с трудом пробрался сквозь тесно прижатые друг к другу тела к широкой стене, покрытой бархатными обоями со встроенной подсветкой. На ней красовалась любопытная надпись:
«Гляжу я на звёзды и знаю прекрасно,
Что сгинь я — они будут также бесстрастны.
Из зол, равнодушие меркнет, поверь,
Пред тем, чем страшит человек или зверь…»
— Это ещё что за чёрт? — промолвил Финч.
— Это Хью Оден «Тот, кто больше любит», — проинформировала Иви.
— А вы начитаны, — поразился Эрик, — для столь молодой особы это похвально.
— Это ещё не всё, — прокричал полицейский. Одним движением руки он заставил людей отойти подальше и указал на пол. Там было написано окончание стихотворения:
«А если случится всем звёздам исчезнуть,
Привыкну я видеть пустующей бездну,
И тьмы торжество я учую душой,
Хоть это и требует срок небольшой.»
— Что он хочет этим сказать — мы должны бояться и ждать тьмы? — принялся рассуждать вслух комиссар.
Рассуждения Финча подхватила толпа и, бурно жестикулируя, затараторила так громко, что эхо, делая несколько кругов по зале, сливалось с гулом голосов в разных углах помещения. Было видно, что людей пугает происходящее не меньше, чем саму Иви, а, возможно, даже больше.
— Может, он хочет посеять панику в кругу людей? — предположила Иви. В её голове крутилось множество версий и догадок, но она не успевала додумать их все и упускала, стараясь ухватиться за вновь приходящую мысль.
— Нельзя строить обвинение по одним догадкам, мисс Хэммонд, — с серьёзным видом заявил Эрик, — Это сбивает вас с толку и запутывает в том, в чём и так легко заплутать.
— Вы тоже боитесь этого безумца?
Вопрос Иви поставил комиссара в тупик, и он не сразу нашёл, чем ответить:
— Страх в подобной ситуации абсолютно нормален, — Финч не верил в собственную отговорку, поэтому отвернулся, — Если ты боишься, значит, тебе есть, что терять.
— Но мне терять больше нечего, — твёрдо проговорила Иви, — А это стихотворение посвящается тем, кому есть, что терять. Это своеобразный намёк на то, что свершится или не свершится в будущем.
— В таком случае, оставьте расследование полиции, мисс Хэммонд, — отрезал Финч. Он продолжительно посмотрел Иви в глаза, но девушка не поняла, что он желал сказать ей взглядом. Эрик попрощался с девушкой и покинул супермаркет в сопровождении офицеров полиции. Люди продолжали галдеть, обсуждая недавние события. От всех этих голосов у Иви ужасно разболелась голова, и она вышла на свежий воздух. В голове крутились строки из стихотворения, а в сердце зарождалось нечто напоминающее далёкий отголосок страха, воспоминание о том времени, когда было, за что бояться.
В поисках более уютной и спокойной атмосферы Иви зашла в кафе Энфилда, которое всегда отличалось наличием и того, и другого. Девушка выбрала самый дальний от входа столик и заказала чашку кофе. На её столике по обыкновению (то есть как и во всех других кафешках) стояло небольшое радио. Иви поймала первую попавшуюся волну и добавила громкость.
— Свобода есть высшая ценность человеческого рода, — громыхал низкий мужской голос, — Не будь её, не нужно было бы бороться и идти ва-банк, рискуя жизнью. Многие говорят, что свобода и является смыслом жизни.
— Весьма опрометчиво заверять нас в этом, — вмешался другой, более приятный голос, — Каждый человек решает сам для себя, что для него важнее в жизни: деньги, семья, работа, а, может быть, всё вместе.
По голосам Иви быстро определила, что говорящими были кандидаты в Премьер-министры. Первого, Элвиса Цезари, девушка знала довольно неплохо, даже встречалась с ним пару раз, но вот второго, Майлза Иворда, она видела лишь на экране телевизора, и иногда ей хотелось встретиться с ним лично и пообщаться поближе, но он был слишком скрытен и не желал принимать гостей.
Тем временем дискуссия продолжалась.
— Я гарантирую, что действия, нарушающие свободы каждого живущего в Англии человека, не угрожают никому из них.