– Думать раньше надо было, – еще больше посуровел Никон.
– Думать никогда не поздно, – как ни в чем не бывало парировала Юля.
– В тюрьме или в больнице уже поздно.
– Испугался, бедненький!? За шкурку свою высококвалифицированную!
Никон остановился, посверлил язвительницу взглядом, силясь что-то сказать. Махнув рукой, заспешил дальше.
– Что, стыдно? Привык на порядочных буржуев работать. Все чинно, по порядку. Перспектива служебного роста. Хорошая зарплата. Мы вас всех тут вылечим. Вы только следуйте нашим правилам. А тут такой беспорядок. Ай-ай-ай. Надо срочно в кустики. Парниша зассал.
Преследование юной наркоманки выводило Никона из себя. Вцепилась словно клещ. Неужели ради возможности снова поиграть со своим балансом? Прохожие оборачивались на пронзительный надрывающийся голос на секунды и спешили дальше, сетуя на сложную жизнь и невоспитанную молодежь. Никон шагал торопливо, пока очередные встречные не заслонили дорогу.
– Молодые люди, у вас проблемы? – прохрипел худощавый из-под надвинутой на глаза кепки.
Автоматически, пытаясь обойти преграду, Никон бросил:
– Нет проблем.
– А вот и есть! – взвизгнула нагнавшая Юля.
Обойти двоих не получалось. Никон остановился.
– Мы обязательно поможем вам их решить, – снова прохрипело из-под кепки. – Пройдемте с нами.
– Не стоит, – по инерции отмахивался Никон.
– Пройдемте! Там и узнаем, что сколько стоит.
Двое подхватили Никона под руки и поволокли к дороге. Юля осталась наблюдать за происходящим со стороны. Никон упирался, но руки были прочно блокированы. Откуда-то появился третий и принялся подталкивать в спину. Когда Никона затолкали в припаркованный подальше от фонаря высокий внедорожник, Юля уже смеялась тут.
– Не ссы парниша! – повторила девушка приевшуюся фразу. – Все будет хорошо!
– Мы Вас, молодой человек, надолго не задержим.
Водитель говорил тоном спокойным и примиряющим. Создавалось впечатление – жесткие клокочущие звуки и слова исходят откуда-то из легких. Никон старался вглядеться в лицо, но в темноте салона смог различить лишь крупный профильный нос и тяжелый подбородок.
– Вам нужно лишь посмотреть одно интересное кино, внимательно нас выслушать и сделать выводы. Леша, покажи человеку кино.
Протянул хриплому в кепке планшет с уже запущенным фильмом. Тот передал планшет Никону. Знакомая картина.
Диван, чайный столик, картины на стене. Никон и Юля мило беседуя, отпивают из чашек. Юля, улыбаясь, теребит ремешок халатика, как бы колеблясь не развязать ли его. Вдруг девушка пододвигается, берет Никона за руку, что-то вдохновенно говорит. Никон смотрит прямо в камеру, потом достает планшет. Кадр сменяется. Никон нависает над конвульсирующей и стонущей Юлей, тыча в глянцевую пластину. Уходит, оставив девушку извиваться на диване. Конец.
Никон понял: влип, увидев уже первые кадры. Весь фильм размышлял, что делать. Поняв: сопротивляться пока бесполезно, решил узнать ответы на пару загадок из первоисточника.
– Интересно. С участием Мартина такое кино у вас есть?
Пауза. Ответ отрицательный. Клокочущий голос приступает к этапу объяснительному.
– Эта юная милая девушка пожаловалась нам. Говорит – ты ее обижаешь. Используешь служебное положение, чтобы проводить свои садистские эксперименты. Домогаешься, издеваешься. Мы пока не стали привлекать закон. Мы сами своего рода – закон, поэтому решили разобраться с этим самостоятельно. У нас нет времени вникать в подробности. Этих страшных кадров достаточно. Сделаем так. Ты больше не будешь ее обижать. А будешь слушаться. Ты понял?
Никон не ответил. Хриплый в кепке больно надавил чем-то острым в ребро.
– Понял, – выдохнул Никон, когда боль стала невыносимо ощутимой и потекло что-то теплое и липкое.
– Повтори, что ты понял?
– Что я не буду обижать эту девушку.
– И?
– И буду слушаться.
– Кого слушаться?
– Ее.
– Вот и хорошо. Больше мы вас не задерживаем.
Никона спешно вытолкнули из душного салона. Оставили на пыльной промозглой обочине с неприятным ощущением от стекающего под рубашкой липкого и теплого киселя. Погода теперь не казалась такой хорошей. Изрядно противный, промозглый осенний вечер и есть уже совсем не хотелось. Чувство, что его беспомощную тушку, с каждым оборотом часовой стрелки, все больше и больше затягивает в жадную и бездонную пасть воронки обстоятельств, терзала и плавила перегретый мозг. Даже коин не помогал. Где же Паула, когда так нужна ее доброта? Как же холодно и пусто! Не вспомнить ли об универсальном и общедоступном транквилизаторе и антидепрессанте всех времен и народов – продукте жизнедеятельности дрожжей?
Глава 27.
