Доктор Сафки отодвинулся от него. Круглое лицо оставалось непроницаемым. Он свернул стетоскоп и положил его в карман. Накрахмаленные манжеты скрипели при каждом движении.
— Теперь я хотел бы посмотреть вашу ногу, — сказал он, обнажая скрюченное тело Эллиса, облаченное в роскошную черно-золотую пижаму.
Крейн стоял у окна вполоборота, глядя в сад. Эллис невольно восхищался этими могучими плечами. «Опасный клиент», — сказал он себе, припомнив Скреггера. У Скреггера были такие же плечи, однако в борьбе Эллис брал над ним верх. Скреггер знал всякие трюки; он прошел тяжелую школу в отличие от этого сноба, смердящего роскошью и лавандовой водой.
— Кости, по-моему, составлены наилучшим образом, — пробормотал доктор Сафки, осторожно подняв одеяло. — Хорошая работа. Я не буду трогать лубки.
Волнение охватило Эллиса. А девушка оказалась ловкая… Здорово она его выручила. Не ее вина, что влюбилась в красивого парня. Для такого типа, как Крейн, эта бедняжка — легкая добыча.
— Вы очень выносливы и крепки, — заметил доктор Сафки. — По всей логике вас надо было бы считать безнадежным. Но имейте в виду: вы еще не преодолели кризис. Однако дела идут к лучшему, как показывает обследование.
Он открыл черный сафьяновый саквояж, вынул оттуда флакон с таблетками и примостил его на тумбочке.
— Принимайте по одной каждые два часа. Завтра почувствуете облегчение. Я еще наведаюсь к вам.
Эллис кивнул и перевел взгляд на Крейна, который подходил к кровати.
— Чудесно, — промолвил Крейн. — Благодарим вас, доктор, от всего сердца.
Он провел индуса до двери.
Доктор Сафки остановился, обернулся к Эллису:
— Вы очень молчаливы, молодой человек. У вас нет ко мне ни одного вопроса?
Эллис сжал губы и отвернулся к стене.
— Он застенчивый. — И с этими словами Крейн расхохотался. — Полагаю, он страдает от жуткого комплекса неполноценности.
Доктор Сафки склонил голову:
— А! Так, так. Я понимаю. В каждом человеке живет тайный изменник. Для меня это — экстравагантность.
— А моего «двойника» вы знаете? — поинтересовался Крейн, и на лице его снова появилось странное выражение.
— Да, знаю и вашего, — откликнулся доктор Сафки. По его лицу проскользнула тень брезгливости и отвращения, которую уловил Эллис, внимательно следивший за врачом.
«Он знает, — сказал себе Эллис. — Развертывается какой-то подлый спектакль, и этот черномазый в курсе».
Крейн беззаботно засмеялся. Он казался вполне удовлетворенным.
— Но не хочу вас задерживать, доктор. У вас, наверное, столько работы! Приходите завтра к больному. Быть может, он отважится заговорить. У него чудесный голос.
Доктор Сафки подтверждающе кивнул:
— Я приду. — И продолжил, обращаясь к Эллису: — Вам не следует волноваться. Если вы хотите быстро выздороветь, больше отдыхайте и спите, избегайте нервных потрясений.
— Иногда это бывает трудно. — Крейн дружески усмехнулся Эллису. — Все врачи одинаковы. Они дают вам кучу рекомендаций, а сами — такое у меня впечатление — и не ожидают, что пациенты их будут придерживаться. Они это делают, чтобы жить в мире со своей совестью. А у некоторых врачей очень странная совесть, не правда ли, мой друг?
— Весьма вероятно, — признал доктор, и лицо его помрачнело.
Он покинул комнату в сопровождении Крейна.
Грейс ожидала в холле. Она смотрела на мужчин, шедших в ее сторону, и, встретившись глазами со спокойным взглядом Крейна, отвернулась.
— Это она выправила перелом? — спросил Сафки.
— Именно так, — подтвердил Крейн и, обращаясь к Грейс, продолжил: — Рекомендую вам доктора Сафки. Вам приятно будет узнать, что наш друг не настолько болен, как мы опасались. Доктор думает, что он на пути к выздоровлению, и очень похвалил вашу работу.
Он коснулся руки доктора:
— Это Джулия Броуэр.
До этого момента Сафки смотрел на Грейс доброжелательно. Он даже выказал такое почтительное восхищение, что Грейс, хотя и возбужденная до предела, почувствовала себя польщенной. Но когда Крейн произнес имя Джулии Броуэр, маленький человечек отступил на шаг, и его лицо цвета кофе с молоком резко побледнело. Он взглянул на Крейна, потом на Грейс, пробормотал что-то неразборчивое, а затем, отворив дверь, почти бегом выскочил из дому, не оглядываясь.
Крейн пожал плечами:
— Очень странный господин… не думаю, что его интересуют женщины. Идемте в гостиную…
Она пошла вперед. Оба устроились в креслах, лицом к лицу.
— Это он направил вас обыскать мою комнату?
Девушка содрогнулась:
— Я не должна была… О! Если бы только я…
— Но это он приказал вам сделать обыск? — настаивал Крейн, как бы в поисках ее оправдания.
— Да.
Крейн покачал головой:
— Не впадайте в отчаяние и не думайте, что я разгневался. Я не таю зла. Некоторым людям не нравится, когда вмешиваются в их дела. Я не принадлежу к их числу. А впрочем, это не совсем точно сказано. Я не скрываю того, что известно всем и что находится в том ящике.
Грейс сощурилась:
— Прошу вас… Не будем об этом…
— Однако я хочу об этом сказать. Теперь, когда вы его увидели, я должен дать объяснения. Иначе вы подумаете, что я убийца или еще Бог весть что…
