Спустя десять минут вертолет доставил их на стоянку у «Миража», которой пользовались и другие казино на Стрипе. Ник когда-то заявил, что ноги его в казино-конкуренте не будет, поэтому им пришлось обходить вокруг всего огромного строения. Путь был долгим, и когда они подошли наконец к «Акрополю», пот с обоих тек ручьями.
– Вы только поглядите, сколько народу! – обрадовался Ник.
Двери были широко распахнуты, поскольку очередь желавших помериться силами с Одноруким Билли тянулась на улицу. Ник, словно политик во время предвыборной кампании, принялся пожимать руки и похлопывать по плечу туристов, раздавая им талоны на бесплатную еду. Туристы сияли от радости, и Ник с Валентайном вошли в казино под гром аплодисментов.
Внутри творилось черт знает что: шум, огни, радостные вопли, сопровождающие выигрышную комбинацию костей или выигрышную карту. В металлические поддоны с грохотом сыплются серебряные доллары, какой-то тип в бейсбольной шапочке только что выиграл в покер двадцать тысяч – вот она, наглядная демонстрация взлетов и падений, пойманной за хвост удачи и банкротств. Ника просто распирало от гордости.
– Нет, вы только поглядите, что творится! – воскликнул он, когда за ними закрылись двери лифта. – Бой за звание чемпиона – лучший способ заставить людей раскошелиться. Сегодня ночью мы сделаем миллиона два, а то и три! Легко!
На это и Фонтэйн рассчитывает, думал Валентайн, пока лифт мчал их на двенадцатый этаж. Блеск таких больших денег ослепляет – для грабителя лучшей ситуации не сыскать.
Войдя в номер, Ник сразу же вызвал Уайли. Питбосс выглядел измученным и каким-то помятым – словно спал в одежде. Севшим от усталости голосом он зачитал данные о доходах:
С полудня мы сделали на блэкджеке пятьсот тысяч, триста восемьдесят на игровых автоматах, восемьдесят пять на рулетке, шестьдесят на пай гау[37] и пятьдесят на крэпсе.
– А как дела у Однорукого Билли? – осведомился Ник. Он развалился в кресле и посасывал безалкогольное пиво.
– Нам уже дважды приходилось выгребать из него монеты, – ответил Уайли.
– Великолепно! Послушай, Тони хочет ввести дополнительные меры безопасности на сегодня – на случай, если Фонтэйн сунет сюда свой нос.
Валентайн пояснил Уайли, что он задумал. Усталость с пит-босса как рукой сняло: он почуял запах добычи.
– И вы думаете, нам удастся его прихватить? – с надеждой спросил он.
– Только если ты будешь все время настороже, – ответил Ник.
Плечи Уайли поникли вновь: его придавил непомерный груз ответственности. Он извинился и отправился в ванную. Вышел он оттуда с причесанными на пробор волосами и повязанным наново галстуком.
– Пока я на посту, никто не посмеет нас обчистить, – заявил он.
Ник проводил Уайли к двери:
– Мы с Тони отправляемся на бой. Если заметишь что-то странное, сразу же звони мне на сотовый.
– Да, сэр.
– Я на тебя надеюсь.
– Я вас не подведу, – решительно произнес питбосс.
– Иди и заработай мне денежки, – напутствовал его Ник.
Огонек на автоответчике в номере Валентайна мигал без остановки.
Однако сообщение было лишь одно – от Джерри.
«Привет, пап. Просто информирую, как дела. Я все еще в Нью-Йорке. Эти типы подбили мою машину на дороге в аэропорт, так что пришлось свернуть и оставить ее в гараже возле здания ООН. Думал позвать полицию, но с моим прошлым… Ну, ты понимаешь…»
– Еще бы, – сказал Валентайн автоответчику.
«Я связался с Писунчиком, велел ему закрыть бар, так что видишь, твое желание исполнилось: больше никаких подпольных ставок. Ха-ха. В общем, минут через двадцать за мной заедет Иоланда, и мы двинемся в Джерси. Когда устроюсь, позвоню, скажу, как со мной связываться. И, пап, еще раз прости меня за Мейбл. Я все думаю, как она там, в тюрьме… Это меня просто терзает».
Джерри посочувствовал Мейбл! Вот это прогресс: Валентайн не помнил случая, чтобы его сыну было жаль кого-то, кроме себя самого.
«И еще, пап. Раньше я в такой ситуации был бы ужасно на тебя зол, но я не обижаюсь. Что было, то прошло… Я начал понимать, что испытывал ты, когда у тебя из-за меня возникали всякие проблемы. Я тебя теперь лучше понимаю. В общем, позвоню».
Голос Джерри умолк. Валентайн подумал было проиграть запись еще раз, чтобы услышать, как Джерри занимается самобичеванием, но отказался от этой идеи. Ему и одного раза было вполне достаточно. И он стер запись.
Валентайн сел на кровать и задумался о Нике, о том, как тот зарывал фишку в могилу старого грека, задолжавшего ему кучу денег. На что каждый из нас способен ради родных и любимых? Да на все что угодно.
– Через двадцать минут начало! – заявил материализовавшийся на пороге Ник. – Сначала будет бой между боксерами второго полусреднего, я на них тоже ставку сделал.
Ник принарядился: в белых брюках, красной шелковой рубашке, расстегнутой так низко, что были видны седые волосы на груди – странный контраст с иссиня-черной шевелюрой. Шею его обвивали несколько золотых цепей.
– Через минуту буду готов, – сказал Валентайн.
Когда Валентайн ровно через шестьдесят секунд появился из спальни, Ник разразился упреками:
