Ва-банк полностью

– Иди, – повторил Джуд Стерлинг. Помедлив секунду, она послушалась и направилась к выходу, на ходу набирая чей-то номер. Джуд повернулся ко мне. – Кэсси, я хочу сказать тебе, чтобы ты не говорила больше ни слова, не слушала, не оглядывалась.

Но он не стал. Он не заставил меня уйти. Возможно, он сам не мог уйти. Ты сможешь посмотреть материалы, – сказал Джуд еще в самом начале. – Но ты не будешь делать это одна.

Теперь мы оба были не одни.

– Бо Донован. – Я повернулась к монстру, который терпеливо ждал нас по ту сторону стекла. Я не могла заставить себя выговорить другие слова, спросить о матери – пока еще не могла. И я не могла – и не стала бы – упоминать Скарлетт. – Вы убили его.

– Это был вопрос? – спросил Найтшейд.

– Ваши люди оставили его в пустыне пятнадцать лет назад.

– Мы не убиваем детей, – ровным голосом произнес Найтшейд.

«Вы не убиваете детей. – Они следовали этому правилу. Священный закон. – Но оставить его в пустыне, чтобы он умер сам, вам ничто не мешало».

– Кем был для вас Бо? Зачем растить его, если вы собирались его бросить?

Найтшейд слегка улыбнулся.

– Каждой династии нужен наследник.

У меня зашумело в голове.

– Но вас не растили так, как Бо?

«Остальных, – говорил Бо, – вербуют уже взрослыми».

– Понятие Мастера подразумевает наличие ученика, – продолжала я. – Предполагаю, Мастера выбирают своих наследников – взрослых, а не детей. Цикл повторяется раз в двадцать один год. Но девятый, тот, кого вы называете Девять…

– Девять – величайший из нас. Константа. Мост между поколениями.

«Ваш лидер», – мысленно дополнила я. Бо не просто родился в стенах секты. Он был рожден, чтобы их возглавить.

– Вы оставили его умирать, – сказала я.

– Мы не убиваем детей, – повторил Найтшейд таким же ровным голосом, как и в первый раз. – Даже если они оказываются недостойными. Даже если они неспособны выполнить то, что от них требуется, и становится ясно, что они никогда не смогут принять то облачение, для которого были рождены. Даже если нужно освободить путь для истинного наследника.

Чего они от тебя требовали, Бо? В какого монстра они хотели тебя превратить? Нет, нельзя позволять своим мыслям пойти по этому пути. Нужно было сосредоточиться на моменте здесь и сейчас.

На Найтшейде.

– А девочка? – спросила я. – Та, с которой я вас видела. Она достойна? Она новый наследник? Истинный наследник? – Я шагнула вперед, к стеклу. – Во что вы ее превращаете?

Я не верю в желания.

– Вы ее отец? – спросила я.

– У нее много отцов.

От этого ответа по спине пробежала дрожь.

– Семь Мастеров, – произнесла я, надеясь спровоцировать его, чтобы он сказал мне что-то, чего я не знаю. – Пифия. И Девять.

– Все испытаны. Все должны оказаться достойными.

– А та женщина, которую я видела с вами? Она достойна? – Этот вопрос вырвался на волю с безмолвной неодолимой силой. Моя мама оказалась недостойной.

Моя мама сопротивлялась.

– Вы и ее похитили? – спросила я, не переставая думать о той женщине. – Напали на нее, порезали ее? – продолжала я, чувствуя, как гулко колотится сердце. – Вы пытали ее, пока она не стала одной из вас? Вашим оракулом?

Найтшейд помолчал несколько секунд. Потом наклонился вперед, пристально глядя мне в глаза.

– Мне нравится представлять Пифию скорее как богиню правосудия, – сказал он. – Она – наш адвокат, наш судья и наш присяжный, пока ее ребенок не повзрослеет. Она живет и умирает за нас, а мы – за нее.

Живет и умирает.

Живет и умирает.

Живет и умирает.

– Вы убили мою мать, – сказала я. – Ваши люди забрали ее. Вы напали на нее…

– Ты все не так поняла. – В устах Найтшейда эти слова прозвучали убедительно, даже мягко, но помещение вокруг него словно наполнилось зловещей энергией.

Власть. Игра. Боль. Это все было так в духе секты.

Я достала листок бумаги и нарисовала символ, который видела на груди Бо. Прижала его к стеклу.

– Это было нарисовано на мамином гробе. Я все поняла правильно. Она не была частью схемы. Ее убили не в дату Фибоначчи. Ее зарезали ножом в тот же год, когда вы «доказывали, что достойны», с помощью яда. Вы – все вы, один из вас, не знаю, – но вы выбрали ее. Вы испытали ее и сочли недостойной.

Они не убивают детей. Они оставляют их умирать. А мою мать?

– Вы убили ее, – повторила я, ощущая, как слова раздирают горло и оставляют кислый привкус во рту. – Вы убили ее, освежевали и похоронили.

– Мы этого не делали. – То, как он подчеркнул голосом первое слово, почему-то пробилось сквозь пелену ярости и скорби, которая окружала меня. – Пифия может быть только одна.

Все инстинкты говорили о том, что именно ради этих слов Найтшейд заставил меня прийти сюда. Вот ради чего он потратил свои последние ресурсы.