Было видно, что прорыву осталось совсем немного, он скукожился до небольшого пятака; но при этом, энергия смерти имела такую концентрацию, что была черна, словно покрышки авто. Или даже чернее… Но с густым изумрудно зелёным оттенком. Он словно, словно… Да, словно где-то в глубине чёрного, с трудом, но проглядывается зелёный. Даже не знаю, как ещё возможно описать то, что сейчас вижу.
Короче, энергии уже не смешиваются, а как бы выжигают друг друга. Причём, они обе делают так, и граница между ними горит двумя огнями, белым и чёрным. И, если в белый огонь ещё можно поверить, там температура определённая, звёзды же есть белые; то вот чёрный цвет, можно объяснить только тем, что действия происходят в фэнтезийной игре.
«Чёрт, это гвоздь, в гроб реалистичности игры.» — Раздраженно подумал я, тут же усмехнувшись. — «Хотя, о какой вообще реалистичности речь, если у меня перс: ожившая каменюка…»
Я покосился на Агату, она так увлеклась происходящим на экране, что аж всем телом подалась вперёд, всматриваясь в изображение. Блузка натянулась, и очертила её осиную талию. Скосив глаза ещё немного, я заметил, что верхняя пуговица блузки расстегнута, и сквозь ворот выглядывает белый лифчик. Быстро оглядевшись и убедившись, что никто не обращает на меня внимания, я тоже подался немного вперёд, будто тоже вглядываюсь в экраны, после чего попробовал заглянуть внутрь ворота блузки…
«Ничего не видно.» — Разочарованный этим вздохнул я, после чего и правда обратил внимание на экраны.
Прорыв закрылся со взрывом, высвободив всю оставшуюся энергию смерти, что с ударной волной, разошлась по округе. Сразу же после этого, вся оставшаяся нежить словно вмиг потупела, начав беспорядочно атаковать ближайшего противника, совершенно не заботясь о защите. Вот и скажи теперь, что прорыв не имеет сознания.
Понятно дело, что потупевшую нежить разобрали в течении пары минут.
В том, что Михаил был прав, я убедился даже раньше, чем упал последний скелет. Стоило угрозе миновать, эльфы ощетинились оружием в сторону клириков, и только всё ещё поднятое знамя, спасало тех от нападения.
— Чёрт, хорошо, что знамя поднято. — Вырвалось у меня.
— Да. — Кивнул Сан Саныч.
Во время закрытия прорыва, вся гвардия сосредоточилась с одной стороны, встав стеной между печатью и нежитью. Поэтому, ударь эльфы в спину, клирики оказались бы обречены. Это понимают все, отчего эльфы прям на говно исходят, от невозможности атаки… Даже мне, с этой стороны экрана, видно, что эльфы сдерживаются из последних сил.
Быстро взяв клириков в коробочку, гвардия вывела их из строя эльфов; и только спрятавшись за спинами волков, они спустили молитвенное знамя.
Возобновление боя оказалось резким, и гораздо яростнее, чем он был до вынужденного перемирия. Эльфы пошли ва-банк, бросив на штурм все наличные силы. В ход пустили всё: ручное оружие и заклинания, зелья и петы, осадка… И всё это без каких-либо ограничений и откладывания на потом. Сложилось впечатление, что ушастые стараются нанести максимум урона, за минимум времени. Прут эльфы на стену, словно обезумевшие, и наши не выдержав, начали пятиться.
Утерянные ранее позиции на стене, эльфы вернули за несколько минут, и в отличии от прошлого раза, не стали тормозить продвижение, при приближении к башне, а наоборот усилили нажим. Итогом этого, стала утеря нами контроля над данной башней, захвата эльфами второго примыкающего к ней участка стены, и даже захвата небольшого пятака улицы, примыкающего к стене.
Авиация старалась изо всех сил, но, как показала практика, она ни черта ни имба; ведь её даже сбивать не обязательно, достаточно напугать… Зато вдоль линии соприкосновения, она просто божественно выкашивала противника! Так что, и бесполезной её тоже назвать нельзя. Волки вновь добрались до эльфийского мяса, но пока, это не принесло хоть сколько значимого результата, их вполне себе успешно сдерживают. А я так надеялся на них… Но, может они ещё сыграют свою роль?
Весь бой протекает очень напряжённо. Саныч постоянно что-то бубнит в свой наушник… И это не та здоровая хрень, что мы используем для общения в конференции.
«У него есть наушник⁉» — Поразился я этому открытию. — «Когда он у него появился? Не было же… Они вообще охренели! Ещё и эти микрофоны поотключили! Да они меня для мебели сюда позвали, что ли⁉»
Я вновь начал закипать, и уже готов был начать права качать; но внезапно, вместо разборок, широко зевнул. Случилось это настолько неожиданно для меня, что я не успел подавить зевок, лишь только прикрылся рукой. Пока зевал, порадовался, что сделал это тихо, и никто не заметил. Даже Агата не видела, ну или просто не придала значения.
С трудом подавив четвёртый зевок подряд, я решил, что гори оно всё синим пламенем, а мне скучно. Да, понимаю — это не логично. Идёт напряжённый бой, все носятся с поручениями, либо сидят, но тоже работают; короче, все что-то делают, и скучать тут просто некогда… Но что поделать, мне скучно!
