Трансвааль шел из Китая. В последнее время желтолицые теснили белых на черном континенте по всем фронтам: открывались дипмиссии, школы, больницы, китайские заводы и фабрики строились в каждом городе. Думиса не строил иллюзий насчет китайцев, просто на данный момент их цели совпадали, это было взаимовыгодное сотрудничество. Он привозил с Китая оборудование для горнорудных работ и, контрабандой, стрелковое оружие, а в Китай возил масла, руды и концентраты железные, включая обожженный пирит.
Сейчас «Трансвааль» шел к северу вдоль сомалийского побережья, держась расстояния около восьмидесяти миль: места были неспокойные. Капитан прошел в лазарет, где доктор Нбеле, закончив осматривать спасенных и оказав им помощь, мыл руки. Оба больных спали после седативных препаратов.
— Что скажешь, Абибонга?
Думиса давно знал доктора, они вместе выросли в пригороде Кейптауна, в резервации, где черным запрещалось все, кроме спокойной смерти. Но если Думиса Клейтон пошел в море и с шестнадцати лет батрачил на белых за гроши, пока к власти не пришел Нельсон Мандела, то Абибонго Нбеле умудрился попасть в Алжир, где стал врачом и вернулся на Родину. Думиса увел его из госпиталя, удвоив заработную плату, и уже шестой год доктор работал на корабле.
— У черного вывих плечевого сустава и обезвоживание. Вывих я вправил, через пару дней будет как новенький. Что касается белой мрази, то у него перелом нескольких ребер справа, без рентгена больше ничего не могу сказать. Возможно, есть повреждения внутренних органов, его состояние похуже, — Нбеле включил электрический чайник: — Выпьем чаю, босс?
— С удовольствием, — Думиса присел за маленький столик, на котором еще лежал бинт и пара шприцов. — И что мне с ними делать? Кормить, пока не придем в Дурбан? Они даже отработать свой проезд не в состоянии. Может, выкинуть их за борт, зачем с ними возиться?
— Стареешь ты, Клейтон, стареешь, хватка уже не та! Помнишь, о чем мы мечтали в резервации Кейптауна? Как станем хозяевами жизни, как белые будут на нас работать, как заставим их испытать на себе то, что двести лет испытывали наши предки и мы. Продай ты их на рудник. Чем они лучше черных, работающих там за кусок хлеба? — Абибонго разлил чай по чашкам, которые достал с маленького шкафчика.
— Твоя правда, друг! Это будет их плата за проезд. Кстати, кто они, с какой страны? — Думиса сделал осторожный глоток, стараясь не обжечься.
— Никто, у них нет документов, значит, они никто и звать их просто рабы. Зачем рабам имена? Назовем одного Уайт, второго Браун.
Мужчины синхронно засмеялись шутке, дальше обсуждая вопрос прихода и разгрузки в порте Дурбан.
Очнувшись, я не понял, где нахожусь. Надо мной находился скошенный потолок похожий на те, что устраивают в мансардном этаже, на котором горел длинный плафон, больно резавший глаза. Повернув голову, увидел Аймана на такой же металлической кровати, лежавшего под белой простыней.
Увидев, что я проснулся, сомалиец обрадовался, но к моему удивлению, начал шептать на английском, вставляя слова из своей речи, постоянно озираясь в сторону двери:
— Алекс, мы на корабле, это странный корабль. Врач не говорит ни названия, ни куда мы плывем. И еще он такой здоровый, словно мясник, а не врач.
Айман заткнулся, потому что дверь в комнату открылась, пропуская мужчину в белом, довольно мятом халате.
Айман был прав, если вошедший был врачом, то ему стоило лечить слонов и жирафов. Было в нем больше двух метров и почти метр в плечах. Тяжелой поступью он подошел ко мне и улыбнулся, показывая ослепительно белые зубы:
— Очнулся? Как себя чувствуешь? — английский был хорош, но с выраженным акцентом, словно говорит с конфетой во рту.
— Мне лучше. Что это за корабль и куда мы плывем? — задал я вопросы и, немного помедлив, добавил: — Спасибо, что спасли нас, мы вам очень благодарны!
Проигнорировав мои вопросы, черный гигант снова сверкнул зубами:
— У вас сломано несколько ребер, возможно, есть повреждения внутренних органов, вам нельзя вставать, нельзя напрягаться. Позже к вам зайдет капитан, узнаете все, что вас интересует, у него.
С этими словами он положил мне руку на лоб, проверяя нет ли температуры. Черная увесистая пятерня ощутимо придавила голову к подушке. Получив такой удар, можно и скопытиться.
Видимо, встроенный термометр руки показал, что все в норме, потому что со словами «температуры нет, отдыхайте», — человек-гора покинул комнату.
Я не стал повторять вопросы, решив дождаться визита капитана, однако дурное предчувствие закралось в душу.
На пиратов не похоже, никогда не слышал, что у пиратов есть штатные доктора, оказывающие помощь пострадавшим. Но все равно попахивало нехорошим: такой горилле место в боях без правил, а не в медицине. И улыбка была не добродушная, а скорее устрашающая, несмотря на дружелюбные слова.
