М-да, а генерал — человек конкретный, сразу переходит к делу.
— Для начала — документы на себя и моих четверых друзей. Миллион долларов США, возврат домой и гарантию, что меня не сделают подопытным кроликом. Вашу личную гарантию!
— Александр, в прошлый раз речь шла об одном сомалийце. Кто еще трое?
— Африканер и два его племянника.
— Гражданства не могу обещать, но вывезти и помочь с документами сможем. По поводу денег тоже думаю, что договоримся. Что касается гарантии — нам в любом случае понадобится ваше сотрудничество. Неприкосновенности я вам пообещать не могу!
— Генерал, вы меня, наверное, не поняли? Ваша карта бита, на ваш стрит флэш я отвечаю рояль флэшем и говорю вам: это только предварительные условия, если я не услышу, что они принимаются безоговорочно, я кладу трубку и ухожу. То, что выкручусь и не пропаду, вы уже поняли.
— Вам не уйти из посольства! — теперь в голосе генерала звучит металл, там наши люди уже получили соответствующие указания. Аха, вот о чем он значит болтал со Смурновым, только сейчас обратил внимание, что блондин исчез из комнаты. А генерал опасен, с ним не стоит перегибать палку, такой и на краю света найдет. Надо похитрее, напролом с ним не получится.
— Виталий Иванович, при всем к вам уважении, неужели вы думаете, что ваши мальчики смогут меня остановить? Если вы умеете общаться с духами, спросите у них судьбу тех двух бандитских группировок, что это пытались сделать со мной в Сомали и в ЮАР. Вы даже понятия не имеете о моих способностях, — напустил я тумана.
Слышно было, как на том конце провода засопел генерал, явно сдерживая гнев.
— Сколько у вас здесь людей? Десять, двадцать, тридцать? Я выйду отсюда когда захочу! От вас, генерал, зависит как я выйду, довольный нашим разговором или с большим ненужным никому шумом.
— Хорошо, Александр, — сквозь зубы процедил мой собеседник, — только прошу вас не забывать, с кем вы говорите. И еще, Александр, взвешивайте каждое свое слово, иногда можно очень сильно пожалеть за свою несдержанность.
— Вы правы, я немного нервничаю, отсюда и лишние эмоции, Виталий Иванович, — мной овладела безудержная радость, когда я понял, что выиграл и теперь меня будут слушать.
Видимо, им очень важно мое умение переселяться. Генерал молчал почти минуту, я даже представил, как кипит гневом, словно чайник на открытом огне.
— Я передаю трубку Володе, он согласует с вами технические детали вывоза вас из страны.
— Алло, Александр? — это уже Никитин. — Не уходите из посольства, вам предоставят комнаты для отдыха и все, что вы пожелаете. Мне лишь нужно время, чтобы разработать план для вашей эвакуации.
— Никитин, — перебиваю его, — план будет моим и иного не будет. Ваш человек сфотографирует нас пятерых на загранпаспорта, с которыми вы прилетите в Габороне. И мы все вместе улетим в Москву, никаких военных кораблей, никакого десантирования, хватит, сыт по горло!
— Но прямых рейсов между Россией и Ботсваной не! Кроме того, есть определенные моменты, связанные с визовым режимом для иностранцев, — Никитин отчаянно пытается взять в руки инициативу.
— Не страшно, полетим с пересадками. Что касается визового режима, думаю, для вашей организации не проблема решить этот вопрос. Предупреждаю, Владимир, если что-то мне не понравится или я почувствую двойную игру, это будет концом не только вашей карьеры. Это будет такой удар, от которого еще долгое время будут лететь головы на самом высоком уровне.
— Александр, вы не волнуйтесь, накладок не будет.
— А я и не волнуюсь, это вам надо волноваться, американское посольство так и манит к себе. И еще Владимир, одна вещь — вы лично прилетите сюда. И по прилету я также лично спрошу вас за подлость в Иордании и провал в Сомали.
Не дожидаясь ответа, я отключил телефон. Тихо отворилась дверь. Смурнов, съежившись под моим взглядом, замер.
— Значит так, Петр. Ваша приоритетная задача — чтобы мы остались довольны. Все остальные инструкции вы или получили, или еще получите. Не бойтесь, пусть ваши люди занимаются свои делом, я остаюсь в посольстве и хочу присоединиться к своим друзьям.
— Я провожу вас, — суетливо открыв мне дверь, Смурнов пошел впереди, провел меня по коридору и вошел в комнату в конце.
Это, скорее всего, был зал заседаний. Большая комната с трибуной, множеством кресел и туалетной комнатой в углу. Нат, Айман и братья сидели за небольшим столом, уставленным холодными закусками и фруктами. Увидев меня, Нат приветствовал, улыбаясь во весь рот:
— Алекс, я уже люблю Россию!
Его поддержали одобрительными возгласами.
— Такие уж мы! Россия — щедрая душа, — процитировал я одну известную рекламу, присоединяясь к пиршеству.
Когда Никитин закончил разговор, Проскурнов тоже отнял от уха второй телефон, дающий возможность слушать разговор без риска обнаружения.
— Ну, что скажешь, Володя? В положеньице ты нас поставил! Не может человек до всего догадаться сам, каким бы умным ни был. Но дважды упустив Светлых, ты дал ему возможность все понять.
— Виталий Иванович, в Аммане у меня не было инструкций, а в Сомали в наш план вмешался шторм, который испортил все.
