Травы эти знаю, нет проблем, но главное то, что сырой продукт можно обрабатывать так, что сохраняет всю убойную мощь на очень долгое время. В одну лепёшку, размером с сахарное печенье, уходит двадцать-тридцать перлин.
Теперь я дома и зельеварствую, а в Щель Дьявола ходит мой друг Джамал, мне передаёт деньги и кристаллы с этими самыми перлинами.
А вот дома в отдельной комнатке можно организовать изготовление лепёшек, а потом ими торговать. А перлины пусть приносит не только Джамал, но и удалые добытчики, я смогу покупать на рупь дороже.
Решено, завтра же озабочусь оборудованием. К счастью, оно нехитрое. Да и вообще, что в этом мире для меня хитрое или сложное?
Это уже другой уровень, напомнил я себе подбадривающе. Лепёшка из перлин стоит в тридцать-сорок раз дороже, их можно носить в нагрудном кармане, откусывать при необходимости, а то и просто рассасывать понемногу.
Постепенно думы о слепом графе как-то отошли на второй план, там догоню — не догоню, но хоть согреюсь, а здесь зелье даёт ощутимый доход.
Но через неделю после того разговора о графе Басманове примчался посыльный с письмом от графини Кржижановской. Прочитав коротенький текст, я тотчас же велел Тадэушу подогнать автомобиль ко входу к дому.
— Куда поедем, ваше благородие?
— Помогай Ивану, — велел я, — сам доеду.
— Автомобиль не сопрут?
— Там охраняемая территория.
В самом деле, на этот раз я въехал прямо во двор и подкатил к самым мраморным ступеням в особняк, охрана ворот меня уже знает и не задавала вопросов.
Оставив автомобиль, я бегом поднялся в здание, молчаливый лакей указал в сторону личного кабинета графини. Очаровательная, как всегда, она заулыбалась мне навстречу и отодвинула на другой край стола бумаги.
Я поцеловал её в обнаженное плечо, потом в щеку, чувствуя приятнейший аромат лосьона, который подарил в прошлый раз, по её жесту сел напротив на диванчик с двумя подушечками по краям.
— Дорогой, — заговорила она приподнятым, но и тревожным голосом, — Байонета сказала деду, он ответил ей, та сообщила мне… Словом, если ещё не передумал, мы получили разрешение обследовать глаза графа Басманова.
Сердце моё тукнуло несколько чаще обычного, уточнил:
— Мы?
Она потупила глазки.
— Да, я должна тебя представить. Я графиня, у меня определённый вес благодаря титулу. Но потом уже ещё в твоих руках.
— На какое число договариваемся?
Она посмотрела на меня с удивлением, словно я вот только сейчас вылезаю из берлоги, да ещё задницей вперед.
— Дорогой, с такими людьми не договариваются, а слушают их распоряжения.
Я вздохнул.
— И какое распоряжение?
— Как только, — сказала она, пародируя меня, — так сразу. В смысле, сразу, как узнаешь ответ. Лучше не затягивать, людей такого ранга раздражать очень не рекомендуется.
— Мы можем выехать хоть сейчас, — сказал я, — но уже поздно, он же за городом? А вот с утра можем и отправиться. Если готова, конечно.
Она счастливо заулыбалась.
— Дорогой, с тобой я всегда готова. И на ещё. Ты внушатель уверенности. Да и люблю… неожиданности! А то что за жизнь, когда дни похожи один на другой?
Басмановы, древний боярский род, во времена Ивана Грозного командовали опричными войсками, отражали татарское нашествие, за что были отмечены высшими золотыми наградами, свергали митрополитов, породнились с царской семьей… в общем, воевали, правили, накапливали родовую мощь, служили, гибли, но род ещё равно укреплялся. Графский титул один из Басмановых получил ещё при Петре Первом, так старинный боярский род считается ещё и графским, по мощи превосходит почти все княжеские, что не так трудно, большинство князей на Руси уже не владетельные, а служивые.
— Магнат, — проговорил я медленно, видя как вдали на холме со снесенной вершиной начинает вырастать громадное здание из красного кирпича, — олигархер…
Графиня спросила с интересом:
— Это по-немецки?
— Магнат по-немецки, олигарх — по-гречески, — ответил я машинально, — неужели один человек всем этим владеет? Да, это мощь…
Ворота огромные, массивные, рядом будочка, это для тех, кто приходит пешком. Кучер остановил коляску у ворот, кони потряхивают гривами и уверяют, что готовы бежать дальше, слишком долго торчали в конюшне, где ничего интересного.
Подошёл могучего роста и вообще вида гвардеец с эмблемой рода Басмановых на плече, взглянул почему-то на меня, игнорируя празднично одетую графиня, что для этого визита нацепила на себя ещё золото и все драгоценности.
— Кто?
— Вадбольский, — сказал я. — К графу.
Он кивнул.
— Нас предупредили.
Я полагал, что предложат коляску оставить здесь, и пройти пешком, уже начал было подниматься, мы же не выглядим настолько важными, чтобы для нас распахивать такие великолепные ворота, однако через минуту тяжёлые створки медленно раздвинулись.
Кучер с самым невозмутимым видом тут же направил коней вперед, проехали красиво и вежливо, даже не заставляя распахиваться настежь.
По широкой мраморной лестнице быстро сбежал поджарый лакей в роскошной ливрее, спросил с почтительным поклоном:
— Баронет Вадбольский?
— Он самый, — согласился. — А это графиня Кржижановская.
Он поклонился нам обоим.
