— Достопочтенный царь природы, вам всё-таки вам придётся оставить хозяйство на три недели… я тоже, хоть и ваша рабыня, исчезну на эти три, это как минимум. А у вас здесь что, горит?
Я запнулся, она даже не представляет, в центре какого мы пожара. За хозяйством могу следить с помощью Маты Хари, моя летучая мышка достаточно взматерела на перлинах и кристаллах бозонного мира, в какой-то мере может обезвредить отдельных лазутчиков, но массированное нападение просто сотрет нас с лица земли. А сами гвардейцы ещё даже не знаю, новички точно не успеют войти в полную силу. Если Гендриковы вздумают напасть… даже думать о таком страшновато, у него сил в десятки раз, если не в сотни, больше, чем у меня.
— Ну что, — сказала она, не дождавшись реакции. — Решили?
— Имение не оставлю, — ответил я твёрдо. — Оно для меня важнее.
Она не сводила с меня серьёзного взгляда, медленно покачала головой, лицо стало строгим, даже печеньку отложила.
— Лицей даёт статус, — напомнила она. — Все дворяне обязаны либо отучиться в Академии, лицеях, военных училищах, либо отслужить в армии. Это закон. Не явиться на сессию — отчисление. Таких сразу забирают в простые солдаты. Мужчины служить обязаны.
Я стиснул челюсти, положение безвыходное, Гендриков следит, если исчезну хотя бы на пару дней, обязательно нападёт, у него всё готово.
— Что за сессия, — потребовал я, — графиня, пропищите подробнее.
Она сделала обиженное лицо.
— Я тоже первокурсница, что я могу знать?.. Ну ладно-ладно, конечно же, знаю, я что, не женщина? Мужчины всегда найдут, чем нас обидеть!
Она не пищала, а верещала звонко и весело, это же так замечательно встретиться со всеми перед каникулами! Зимняя сессия по прихоти учебного заведения бывает перед Новым Годом, хотя обычно после. У нас, к счастью, после, мне сейчас каждый день дорог, я же приперт как рогатиной к стене. В сессию входят консультации перед экзаменом, это пропустим, на тройку точно сдам. Хотя у нас, как и везде, считают по двенадцатиричной системе, а тройке соответствует шестерка-семерка, я потяну и на десятку, но не стану, семерка-восьмерка устроит.
Остаются только сами экзамены, нужно постараться сдать быстро. Но что-то Зильбергауз говорил насчёт каких-то обязательных соревнований или состязаний, где курсанты должны показать свой возросший уровень.
— Турнир? — переспросила она и даже хлопнула восторженно в ладоши. — Это же самое главное!.. Мужчины дерутся, как бараны, за наши улыбки!.. За наше внимание!.. Это же настоящее рыцарство!
— За ваши платочки, — напомнил я с сарказмом.
Она подхватила с ещё большим восторгом:
— Да-да, мы роняем платочек на арену, а рыцари дерутся насмерть за то, чтобы его поднять! А победитель просит даму повязать ему на копьё! Боже, как прекрасно!
Элеазар в который раз расписывал гвардейцам, как на нас напали по дороге, и как его благородие догнал врага, очень сильномогучего мага, одолел в схватке, а тот, чтобы не выдать нанимателя, покончил с собой. Василий выслушал и гордо доложил, что ещё несколько человек попросились на службу. Он им ответил в духе: «вот приедет барин, барин вас рассудит».
— Что-то ещё? — спросил я.
Он слегка потупился.
— Ваше благородие, ночью прибыла графиня Басманова, дочь того самого, у кого вы отжали это имение. Я чуть тревогу не поднял, с чего это ночью, да ещё одинокая юная барышня, но она сказала, что так надо, все объяснит барон.
— Гм, — сказал я в обалделости, — объяснить всё можно, а я ещё тот объясняльщик! Ладно, принято, иди.
Байонетта протерла глазки, обнаружила, что я приехал рано утром и уже позавтракал, сразу же прилипла, как банный лист, снова уже не бойкая и пронырливая, а нечто вроде испуганной девочки, что так и норовит залезть мне под полу плаща и прижаться, как бы ища защиты. Новый вариант игры, ладно, разберёмся.
Когда я поднялся из-за стола, сразу наткнулся на её страдальческий взгляд. Схуднувшая за поездку в столицу, с запавшими щеками, она подошла ко мне вплотную, положила обе ладони на грудь и подняла испуганный взгляд.
Сюзанна улыбнулась с иронией, пожелала нам приятного общения и удалилась в кабинет, который выбрала для работы.
Байонетта проводила её взглядом, полным благодарности, а мне сказала плаксиво:
— Барон, мне стра-а-ашна… Посидите со мной!
Я усадил её в самое глубокое кресло, это чтобы не смогла сразу выскочить, что-то гложут сомнения насчёт искренности, придвинул стул и опустился рядом.
Она ухватилась за мою руку, прижалась горячей щекой. Я почувствовал, как пощекотала длинными ресницами мне ладонь.
— Всё в порядке, — сказал я дежурно. — Здесь вы вне опасности.
— Мне всё равно страшно, — сказала она упрямо. — Проводите меня в спальню…
Ого, сказало мне второе я. Уши на макушку, Вадбольский, дело нечисто. Это уже тяжёлая артиллерия.
Вежливо поддерживая под локоть, проводил в её спальню, пытался отступить в коридор и выйти, но она удержала, и пинком захлопнула дверь.
