Скалозуб сделал приписку, что Перепелица был подпоручиком и даже поручиком, но из-за споров со старшими офицерами его продвижение по службе придерживали, даже понижали дважды, но среди егерей у него авторитет всё равно железный.
— С сегодняшнего дня, — сказал я, — всем вам придётся пить оздоравливающее зелье. Гадость, но результат того стоит. Пить придётся всем, и тем, кто войдет в элитную гвардию, и тем, кто останется в простой охране.
— А как это будет определяться? — спросил егерь, который Максим Перепелица.
— Кто принесёт Клятву Крови, — сказал я, — тот идёт в гвардию со всеми её привилегиями. У кого не получится, тот останется в простой охране, но у всех будет достойное жалованье и человеческое отношение. Старшим назначаю поручика Максима Перепелицу.
В ряду новичков переглянулись, кто-то спросил с интересом:
— Поручика?
— Да, — подтвердил я, — а когда доведем вас до нужных кондиций, думаю, чин штабс-капитана будет ему впору.
Василий, который наблюдал с крыльца, крикнул:
— Максим, начнём с тебя!.. Заходи!
Перепелица первый принёс Клятву Крови, и сейчас стоял передо мной, прямой и в то же время похожий на вросшую в землю скалу, крепкий и основательный, усы лихо закручены кончиками вверх, лицо в морщинах, есть шрамы и шрамики, челюсть квадратная, глаза с некоторым прищуром, как у человека, что постоянно в лесах и горах выслеживает дичь или противника.
— Поздравляю, Максим, — сказал я и протянул ему руку.
Он без колебаний принял её, на войне быстро стираются различия между благородными и низшими чинами, рукопожатие крепкое, но в то же время осторожное, словно через это прикосновение старается что-то понять обо мне ещё, кроме того, что сказал ему Скалозуб.
— Ваше благородие?
— Поручик, — сказал я. — Вы служите мне, частному лицу, я служу Отечеству, однако ваша служба пройдет в какой-то степени тайно. Егеря — это спецназ, это элитные отряды специального назначения. Мы будем выполнять задания, о которых Государь Император как бы и не знает, а в случае чего скажет, что вообще о нас впервые услышал.
Он нахмурился, взглянул с недоверием. Я понял, сказал со вздохом:
— Выгляжу избалованным барчуком?.. Хорошо, выставь лучшего бойца из своих, и если я его завалю в рукопашке, увидишь, я не тот барский сынок, каким смотрюсь. Так надо, солдат.
Он помолчал, окинул меня оценивающим взглядом.
— Тогда я сам проверю?
— Пройди сперва курс восстановления, — предложил я. — Видел, как генерал взыграл?
Он кивнул.
— Я и сейчас любого бойца из императорской охраны свалю. А уж после зелья…
Я сказал кротко:
— Хорошо. Сейчас посмотрим, кто ещё пройдет Клятву Крови, потом пойдем и проверим друг друга.
Василий вышел на крыльцо и крикнул зычно:
— Следующий!.. Заходить строго по одному!
С новыми егерями получилось проще: запускали по одному ко мне в комнату, на столе ничего, кроме громоздкого амулета, закрепляющую Клятву Крови, я объяснял условия.
Из восемнадцати только трое не решились на Клятву, я их взял охранниками, такие тоже нужны.
Почему по одному в комнату? А чтобы даже количество давших Клятву оставалось в тайне. Дал человек Клятву или нет можно выяснить только после долгой и скрупулёзной работы по косвенным признакам, пусть повозятся, если кому-то очень нужно. А потом мы сами с ним повозимся, дескать, с чего такой нездоровый интерес?
Официальная версия та же: на Клятве Крови у меня пять человек, остальные простые охранники, как и все, разве что часть из них я гордо именую гвардейцами и снабжаю лучшим оружием.
Ну, а то, что снабжаю не только оружием, и что на закрытом полигоне они до седьмого пота упражняются, это тоже видят только те, кто входит в мою Особую Гвардию.
В рукопашке пришлось провести три поединка, он всё никак не мог поверить, что я, совсем мальчишка, укладываю его с первых же секунд. Я сам малость удивлялся, именно малость, моя аугментация, способность ускорять реакции, а также здешнее усиление тела делают меня вообще чудовищем в схватке.
Наконец он поверил, проникся почтением, вижу по глазам, а я сказал мирно, дыхание у меня даже не сбилось:
— Пойдем, покажешь, как стреляешь.
На полигоне Бровкин гоняет двух своих, что недостаточно быстро одолевают полосу препятствий, даже Перепелица хмыкнул, для егерей такая скорость просто позор.
— Иван, — сказал я Бровкину, — принеси пару винтовок. Из последних. Если наш поручик с ходу разберётся, он же будет обучать своих.
Глаза у Перепелицы вспыхнули, как только увидел мою винтовку с магазином на пять патронов. Показывать ему пришлось недолго, настоящий стрелок, всё схватывает и впитывает с первого раза.
Когда он изготовился для стрельбы и посмотрел на меня с вопросом в глазах, я покачал головой.
— Ты на виду, а я не хочу терять ни одного человека.
Он понял, даже чуть благодарно улыбнулся, быстро улегся за бруствером, без подсказки раскинул ноги для упора и начал ловить в прорезь мушки круг мишени.
