Полиция за город выезжает редко. В первую очередь потому, что полиция на бюджете, а у государства денег на социалку и безопасность простонародья всегда мало. Самое важное это ж балы в Императорском Дворце, а также покупка арабских жеребцов до сорока миллионов за штуку, а на полицию то, что останется. Их как раз хватает, чтобы патрулировать центральные улицы Санкт-Петербурга, а на окраины лучше не заглядывать.
Потому до свар между помещиками в захолустье руки не дотягиваются, разве что придут слёзные жалобы от знатных людей, тогда пришлют пару дознавателей, но на местах предпочитают разбираться сами, и власть это устраивает.
Потому никто не спросил насчёт вражды с Гендриковым, не спросит и насчёт Карницкого, кто бы ни одолел. Государству главное, чтобы налог исправно отстёгивался в казну в должном объёме.
Надеюсь, Карницкий каким бы дураком не был, сейчас в шоке после крушения надежды на полное уничтожение противника и захват его земель. Потерял половину армии, хотя его разведка и доложила, что гвардия князя Горчакова покинула земли Вадбольского целиком и полностью.
— Тадэуш, — велел я, — отыщи Перепелицу! Сегодня проверю, как он водит автомобиль!
Тадэуш спросил осторожно:
— Может, лучше я?..
— Да знаю, ты из водил лучший, — сказал я, — но у Перепелицы особое задание.
Перепелица примчался, бодрый и разогретый, явно упражнялся со своими орлами, я велел подогнать автомобиль к крыльцу, поездка будет далёкая, но интересная.
— Сколько людей брать?
— Вдвоем справимся, — ответил я добродушно. — Мы сейчас миротворцы. Поедем миротворить!
Мата Хари понеслась чуточку впереди, видит под тонким слоем жидкой грязи как твёрдый грунт, так и глубокие рытвины. После того, как с трудом вытолкали автомобиль чуть ли не из оврага в неприметной луже, я велел:
— Бери винтовку и бди!.. Могут напасть. А я за руль.
Он дёрнулся
.– Ваше благородие?
— Увидишь, — ответил я.
Благодаря Мате Хари, что с такой высоты просвечивает и почву на несколько саженей, я гнал автомобиль, как по булыжной мостовой Петербурга, заранее рассчитывая как обогнуть или перескочить замерзший выступ грязи на дороге или не угодить в яму.
Перепелица таращил глаза, чутьё у меня необыкновенное, где такому и учат, дорогу дважды перебежали олени и один раз целое стадо диких свиней, наконец вдали показалась каменная надвратная башенка на два-три человека.
Я взял в другую руку пистолет, коротко бросил Перепелице:
— Бди!
Сбавил скорость и медленно двинулся к вотротам. Перепелица по моей команде высунул руку из окна и помахал белой тряпочкой.
Я через Мату Хари, что зависла в сажени перед башенкой, слежу за каждым движением двух довольно потрёпанных солдат, то ли участвовали в нападении, то ли ими заменили тех, кто сидел там раньше.
Остановил авто почти у самых ворот. Один держит меня на прицеле, другой вышел на порог, бледный и вздрагивающий, наконец-то понял, что мы именно те овцы, что гоняют не только волков, но и медведей.
— Слушай сюда, — велел я, — сейчас беги со всех ног к графу, скажи ему, что барон Вадбольский вызывает его на разговор. Это в интересах графа, он поймет. Я жду здесь. Явиться должен один, понял?
Он сказал трясущимися губами:
— Понял, ваше благородие…
— Бегом!
Он бросился со всех ног с такой прытью, что поскользнулся и проехал пару шагов на животе по грязи, но тут же вскочил и, чуть прихрамывая, понёсся к особняку.
Я ждал долго, хотел уже велеть Мате Хари выбить стекла на верхнем этаже особняка, но внизу распахнулась дверь, вышли несколько человек.
Я узнал среди них графа Карницкого, группой прошли через двор, затем по знаку Карницкого все, кроме двоих телохранителей, остались, а он вышел на линию распахнутых ворот.
Я указал на его бодигардов.
— Их тоже лучше оставить во дворе. И подальше.
Он смотрел исподлобья, лицо измученное и усталое, под глазами тёмные мешки. Надеюсь, у него кроме погибшего сына есть и другие, главы рода о таких вещах очень заботятся.
— Почему?
Голос его звучал глухо, враждебно, даже с некой обречённостью.
— Не всё, — ответил я, — что сейчас будет сказано… мной и вами, стоит им слышать. В ваших же интересах.
Он нервно дёрнул щекой, несколько мгновений зло буравил меня взглядом, затем повелительным жестом отослал их во двор к остальным.
— Что вы хотите?
Я усмехнулся.
— Многое. Вы проигравшая сторона. Ваша атака была отбита с огромными для вас потерями. Вообще-то у меня есть соблазн нанести ответный удар…
Он смотрел всё так же исподлобья, наконец буркнул:
— Ну попробуйте, почему нет?.. Мы положим все ваши жалкие отряды.
— Следите за словами, — ответил я с надлежащей надменностью. — Эти жалкие отряды угробили половину вашей армии!
— Оставшейся половины, — огрызнулся он, — достаточно, чтобы смести вас с лица земли. Мои люди недооценили вашу оборону, шли, как на прогулку. Второй раз не попадёмся.
— Посмотрим, — сказал я уклончиво. — Значит, не признаёте себя проигравшей стороной и отказываетесь заключить мир с выплатой репараций?
Он опять несколько мгновений всматривался в меня, прежде чем ответить, наконец покачал головой.
