В глубине черепа раздался вкрадчивый голос Маты Хари:
— Шеф, на сегодня у царя дикой природы запланирован визит к княгине Штальбаум…
— Спасибо, — сказал я. — Что-то я совсем сдаю. Раньше сам всё помнил, а теперь на твои плечи.
— Мои плечи, — ответила Мата Хари с достоинством, — твои плечи. Разве я не продолжение тебя, как вершина творения?
— Умница, — согласился я. — Хорошо формулируешь. Ты — это и есть я, расширенный, аугментированный и более умелый.
— Я просмотрела дорогу, — сообщила она. — От дома на Невском ехать минут пятнадцать Лучше на извозчике.
Я не стал спрашивать, почему на извозчике лучше, чем на автомобиле, она же часть меня, уже всё просчитала, просто нырнул в пузырь, дождался Мату Хари, вместе вышли из дома, где я взял извозчика, а она красиво пошла на некоторой высоте, прекрасно зная, что я её отлично вижу и под усиленным стелсом.
Извозчик оказался лихачом, без нужды погонял лошадку, на крутых поворотах не сбавлял скорость, и уже минут через десять натянул вожжи.
— Тпрру!
Я соскочил на мостовую, живут же люди, мелькнула не столько завистливая, сколько ошарашивающая мысль. Огромный дворец в пять этажей, справа и слева пристройки, так что здание похоже на букву «П», но с укороченными ложноножками, вокруг всё на версту выложено крупной брусчаткой, смотреть любо-дорого, огромный дворец сверкает, словно его каждую ночь натирают воском, высокие фонари перед зданием не просто фонари, а произведение искусства, им бы в Версаль, цены бы не было.
Когда приблизился к воротам, те распахнулись, никто меня ни о чём не спросил, навстречу выскочили два лакея и угодливо осведомились, не нужно ли что-то нести. Я сказал, что омниа меа мекум порто, и бодро поднялся по широченным мраморным ступеням.
Ворота распахнул дворецкий, а в холле встретил ещё один, красивый и представительный, фельдмаршал по виду, с достоинством поклонился.
— Княгиня ждёт вас в голубом кабинете, — пророкотал он мощным голосом. — Вас проводить?
— Найду, — заверил я, — дайте только ориентир.
Слово «ориентир» понял по-своему, величественным жестом подозвал одного из лакеев, бросил коротко:
— Проводить до голубого кабинета!
Лакей, приспособившись к моему шагу, двигался тихий, как амбарная мышь, коридор мне показался огромным и слишком просторным, как тоннель под Ла-Маншем, но в конце концов мы подошли к массивной двери, провожатый деликатно постучал и, услышав отклик, распахнул дверь, но порог не переступил, а поклонился мне, дескать, дальше для благородных.
Голубой кабинет в самом деле голубой, как стены, так и диваны, обтянутые тканью голубого цвета, но кабинетом я бы не назвал, скорее по размерам смахивает на внутренности железнодорожного вокзала.
Княгиня полулежит на диване, обложившись газетами, они же на столике и даже на полу.
Я поклонился с порога.
— Ваша светлость, свидетельствую своё почтение…
Она отбросила газеты, поднялась на локте.
— А, загадочный барон… Получилось?
— Почти, — ответил я и шаркнул задней ногой. — Всё готово, нужно только добавить один ингридиент, но это совсем легко.
— Какой ингре… что добавить?
— Вашу кровь, — пояснил я любезно.
Она проворчала:
— Это вам легко. Не люблю кровопусканий.
— Никакого кровопускания, — заверил я. — Всего пару капель. Чтоб зелье работало только на вас. Кроме крови нужен совсем маленький кусочек вашей плоти… Увы, такова медицина. Всё это войдёт в состав зелья. Точнее, это будет основой. Кому-то другому будет бесполезно, а то и навредит. А так в союзе с вашей кровью поможет вам в вашем… желании. Потерпите.
Сам терпеть не могу уколов, всегда отворачивался, но она, дитя этого века, бестрепетно смотрела, как я надрезал чуточку кожу на её руке, сцедил несколько капель в пробирку и, плотно закупорив, сказал со вздохом:
— Теперь чуть-чуть плоти.
Она, не меняя выражение лица, легла на диване на спину, умелыми движениями подняла ворох платьев, оголяя сперва ноги, белые и полные, а потом и низ живота, хорошо хоть не до подбородка, сказала с недовольным вздохом:
— Надо, так надо. Берите.
Не знаю, что она имела в виду под словом «плоть», у нас с женщинами часто разные определения, но, глядя на княгиню, понял, у неё только лицо похоже на кору старого дуба, посаженного Игорем Старым, а с телом как раз всё наоборот: то ли из-за того, что никогда не видело жаркого солнца, то ли другие факторы, но с моего места она похожа на роскошную то ли белугу, то ли располневшую белорыбицу, тело пухлое, сочное, с теми складочками на боках, за которые так и тянет куснуть, абсолютно чистое, приятно располневшее.
Пора вводить в моду трусы, мелькнула робкая мысль, или хотя бы в употребление, сам я постарался сдержать своё чисто человеческое, что не совсем вообще-то человеческое, взял ножницы, некоторое время выбирал место в пышных зарослях над лобком, очень уж мощный зов женских гормонов, напрямую обращённый к моим, наконец, не меняя выражения лица, срезал пару волосков, наиболее приближенных к интимному месту.
— Всё, ваша светлость!..
