— Вот сейчас, например, у тебя целая порция мороженого. Это сахарная бомба. Три дня в спортзале, не меньше. И вот он, пятидесятый размер!
Апокалиптический ужас в голосе подруги был неподдельным.
— Извини, я слышала твой разговор… Печенье, пюрешки, котлетки, тортик. Пельмени! — последнее слово слетело с губ Лизы как ругательство. — Остановись, Катя! Ты летишь в пропасть! Как ты собираешься с этим жить?
Слёзы потекли по щекам, остановить их не было никакой возможности. Толстая, неуклюжая, вечно в нищете, упаханная на нескольких работах, с глуповатым мужем, которого не удержать от походов налево. И никакого просвета!
— А что делать?
— Я научу тебя, — ласково сказала Лиза. — Мы все сделаем вместе. Я вытащу тебя из трясины. Ты на дне, Катюш, но я протягиваю тебе руку помощи. Ты осознала весь ужас своего существования. Так?
Катя подняла заплаканные глаза и кивнула.
— Я возьму твою жизнь под свой контроль. Первым делом мы уберем сахар. Прямо сейчас. Что у тебя в сумке?
Катя, как во сне, вытащила вафельки.
— Отдай их мне, — повелительно сказала Лиза.
— Но я…
— Отдай их мне!
Катя протянула пакет. Не будет чаепития с Мишкой и Андрюхой во время фильма, веселой перепалки за последнюю вафлю и смешных крошек у сына на носу.
— Больше никогда. Повтори.
— Больше никогда, — повторила Катя.
Зазвучала арфа — у Лизы зазвонил телефон. Она многозначительно посмотрела на Катю и взяла трубку.
— Здравствуй, Оля. Я знаю, что тебе нужно, — Лиза отошла от стола.
Катя смотрела на пакет с вафлями. Они были такие манящие, поджаристые, с ванильным кремом, и обещали сделать жизнь приятной и радостной. Катя сунула пакет с вафлями в сумку. Потом быстро, не задумываясь, взяла со стола сахарницу, открутила крышку Лизиного термоса и сыпанула, схватила пуховик, шапку и, пробежав мимо Лизы, сосредоточенно выговаривавшей в трубку, выбежала из кафе.
