— Или предпоследний, или предпредпоследний… Не зарекайтесь, Максим. Личная сила это все-же слишком интересная часть жизни. Так что немного рисковать там приходится. Главное, чтобы риски вы просчитывали. А так, могущество это слишком привлекательная мотивация, чтобы выходить за свои пределы еще и еще. — Кошкин ненадолго замолкает. Потом добавляет уже другим тоном. — Имейте в виду, на лекции вас никто не ждет, как обычно, и апартаменты уже починили. — Усмехается. — И я рассчитываю на согласование наших с вами планов ближе к вечеру. Все же статус немного поменялся. Ладно. Хорошей ночи, Макс. Я исчезаю.
И исчезает. Я, собственно, следую его примеру. Темнота-темнотой, а игнорировать, что кто-то меня заметит я не могу — радиус восприятия все же, на некоторое время, у меня действительно небольшой. А около Лабиринта находиться лишний раз — это повод для разговоров. Хотя «скрыт» по идее, действовать должен как раньше. Но пока не проверю — обойдусь амулетом. Ухожу в парк.
Утро встречаю там же. Нет. На самом деле, это был хороший совет. Одиночки на самом деле проходят рядом, и постепенно, как просыпается лицей, резкость восприятия у меня падает, а разум привыкает к постоянному слишком четкому осознанию рядом людей. Наставник тут тоже оказывается прав, пусть и на интуиции, конечно. Предыдущий опыт игнорирования неопасных сигналов и нахождения в толпе сейчас отлично помогает.
«Скрыт», кстати, работает на ура. Здесь ничего не изменилось, только управление становится более интуитивным и плавным. Чем я и пользуюсь, вплоть до входа в столовую. А вот из нее на минуту приходится выйти. Проходит вызов от Кощея. И на десяток-другой минут становится не до завтрака. Отхожу сильно в сторону, и скрываюсь от внимания других людей.
— Максим, здравствуй. — в переговорнике раздается довольный голос Коштева. — Сложно тебя найти. Переговорник два дня тебя не мог вызвать.
— Доброе утро, дядя Вильгельм Генрихович! — удивляюсь вызову. — Я был в труднодоступном месте, это так.
— Удивлен, наверное?
— Безусловно, — соглашаюсь с Коштевым. — Не ожидал вас услышать, хотя и рад, конечно же.
— Это хорошо, Максим. — задумчиво продолжает Кощей. — У меня тут новость есть. И я пока не знаю как к ней относиться.
— Надеюсь, хорошая.
— Немного не уверен. — Коштев замолкает, подбирая слова. Это чувствуется. — Знаешь, Максим, а я решил твою задачку.
Интересно, какую? Так-то я просил по-возможности подсказать, к кому в столице попытаться подойти, чтобы узнать нужные мне вещи. Или хотя бы показать человека, который о них знает. Хорошо, если так. Скоро мне это понадобиться.
— Вы узнали, к кому можно обратиться в Новгороде, чтобы понять зачем понадобилась моя смерть?
— Ммм. Нет. — Кощей совершенно уверен в своих словах. — Я знаю, кто тебя пытался заказать гильдии убийц. Знаю кто, но не понимаю почему. Ты, вроде бы, никоим образом не связан с этим человеком. Не близко, и даже далеко не состоишь с ним в родстве — у него была из родственников только сестра, да и та, вроде бы умерла лет десять назад. Да и узнал я, граф Николай Александрович Самойлов, был с ней вроде бы довольно дружен. Заинтересовать этого человека каким-то другим способом ты тоже никак не мог. Этот человек в нашем городке никогда не был, и тебя совершенно точно не знал. Ты на него даже близко не похож, так что и тут только подтверждение того, что это не продолжение истории про Наследника, которого искали люди Василя. Тут еще нужно искать. Но совпадение странное. Тебя по идее, получается, пытаются найти уже минимум две группы людей.
— Больше, герр Коштев. Со дня праздника Солнцестояния, уже больше. — чуть задумываюсь. Ну да, Кощей же вряд ли знает. — Вильгельм Генрихович, на празднике у нас тут был Император, вроде бы с историей о моих подвигах. Точнее наших с вами. Он эту историю использовал как предлог для создания подконтрольного ему Рода в Боярской Думе. Тут политика и я туда пока не лезу. Но ситуация осложняется тем, что это мой теперь Род. Именно про него я вам говорил, когда рассказывал о сложностях. Род сейчас под ударом, так как его голос как раз критичен в этом совете. Так что желающих получить мою голову, даже не зная обо мне ничего, чуть больше шести неслабых Родов.
— Не сходится, юноша. Заказ был размещен две недели назад. То есть об этой истории граф Самойлов знать не мог, хотя по смыслу — вполне подходит. В боярскую думу его Род входит. Правда, уже на правах наблюдателя, так как Род почти выродился, у графа нет наследников.
— Так. А кто все-таки граф такой? Давайте сначала — попробуем найти точки пересечения.
