Удивительно, но Обломов мне неожиданно нравится. В фоне от него «вижу» ощущение уверенности в своих силах и определенный надлом. В общем, нужно смотреть.
Официант приносит готовый кофе. Решаю не останавливаться на напитке. Неожиданно понимаю, что сегодня я только завтракал.
Решаю не останавливаться на кофе. Снова зову официанта. Спокойно делаю заказ. Клим и Глеб переглядываются и следует моему примеру.
Только мой капитан дирижабля решает не оставаться:
— Знаете, с вашего разрешения, наверное, оставлю вас на некоторое время. — Спрашивает меня он.
Киваю Климу.
— Благодарю, — говорю своему капитану. Действительно, некоторые вопросы лучше обсуждать наедине.
— Спасибо, — тихо, но спокойно, поддерживает меня Обломов.
Хорошо, можно сказать, это первое собеседование в мой Род с человеком, которого я никогда раньше не знал.
Поэтому банально задаю первый и самый важный вопрос для себя, четко отслеживая состояние фона.
— Глеб Викторович, принципиально меня пока мало интересуют ваши профессиональные навыки. Меня больше интересует: будете ли вы мне верны? — спрашиваю я.
Обломов не находится с ответом сразу же.
— Господин Рысев, — неторопливо, обдумывая слова, говорит он, — я начал собирать информацию о вас, и к сожалению могу сказать, что этой информации крайне мало. Поэтому, мне сложно честно ответить на ваш вопрос. Извините, я верен своей присяге и ее не нарушу.
— Это честно. — киваю. Дополняю. — Ну, скажем так, создание моего Рода — это интрига императора. Это уже достаточно общая информация, и ближайшие лет пять всеми возможными политическими последствиями будет пользоваться исключительно Михаил Александрович.
Глеб кидает на меня быстрый взгляд.
— Вы можете называть императора по имени-отчеству? — спрашивает он.
— Да, Михаил Александрович предложил мне эту привилегию чуть ли не в первый же наш с ним разговор. Мы связаны определенными обязательствами друг с другом, и при создании Рода я приносил клятву ему лично. Поэтому мой Род, я вполне уверен, — один из будущих столпов империи. Это даже не обсуждается. Не знаю, как там будут взаимодействовать мои потомки в следующем поколении, но сейчас так.
— Тогда вы можете даже не повторять свой вопрос, господин Рысев. — Тут же пользуется паузой Обломов. — Если служение вашему Роду — это служение Империи, то в моей лояльности невозможно сомневаться. Чем бы вы ни занимались.
Усмехаюсь.
— А если вдруг возникнет ситуация, при которой вы будете считать, что я предаю интересы Империи, но при этом я буду точно действовать в интересах государства и по поручению императора, например. Но негласному. Что вы сделаете? Будете ли вы меня поддерживать или пойдете в тайную службу? Вы поставлены в известность не будете.
Я тщательно прислушиваюсь к фону.
— Вы можете привести пример в такой ситуации? — удивляется Глеб.
— Да, почему нет? Не скажу, что я буду таким заниматься, точно не буду, но пример такой ситуации могу привести. Например, если необходимо внешнее предательство — переметнуться на сторону врага и подорвать его мощь изнутри. Я такие ситуации видел.
— Я, скорее всего, не смогу принять решение, и буду действовать по обстоятельствам. Извините, Максим. — Обломов задумывается. — Но поскольку не уверен в своем решении в ситуации, про которую вы сейчас сказали, могу сразу же вам предложить интересный выход, который нивелирует подобную мою опасность для Рода.
— Неожиданно. Какой?
— Вы понимаете, что я очень заинтересован в этой работе. Более того, наверно, более заинтересованного человека вы не найдете. Просто по причине того, что я знаю, что создание вашего Рода — это интрига императора. Это читается и сопоставляется с предыдущими действиями государя. Вы только подтвердили мой анализ.
— Хорошо, — говорю. — Какое у вас предложение?
— Довольно простое. Я предлагаю воспитать преданного лично вам человека, обучить его и использовать меня на внешнем контуре, то есть против врагов рода, а внутренний контур отдать ему. Ваш человек будет верен именно вам. В этом случае, если будет развиваться внезапный конфликт между моей преданностью и необходимостью, внешний контур можно будет всегда отбросить. Тем более, что ученик будет обладать всеми нитями и всеми возможностями. Он будет моим замом.
Я задумываюсь, фон показывает, что Обломов абсолютно искренен и сам верит в то, что говорит. Более того, тот же фон показывает, что он может это сделать. Он уверен в своих силах. И это вообще-то неплохой выход, о чем собственно говорю.
— Вы знаете, это вообще хорошее предложение. У меня даже на примете есть парень, которого можно натаскать на такую работу. Так что, в принципе, я действительно могу некоторое время работать вместе. Вы же понимаете объем работы?
— А вы знаете о моей проблеме?
