Я стала рассказывать ему о лошадях, виденных мною во Франции. О тех жалких клячах, которые тащатся по улицам, и о тех прекрасных животных, которых я видела в конюшнях дворян. А он продолжал рассказывать мне о своем драгоценном Коралле. И так мы болтали о породах и экстерьерах лошадей, пока в гостиную не вошли Гарри и Селия в сопровождении няни с ребенком на руках. И все разумные речи стали невозможны в этот вечер, так как ребенок как раз научился держать свои игрушки.
Но при прощании доктор Мак-Эндрю взял кончики моих пальцев в свою руку и спросил:
— Итак, когда вы бросите ваш вызов, мисс Лейси? Коралл и я готовы. Мы должны устроить скачку. Маршрут и расстояние — по вашему выбору.
— Вызов? — переспросила я и рассмеялась.
Гарри услышал наши голоса и оторвался от колыбельки, над которой он с увлечением раскачивал свои часы.
— Думаю, ты проиграешь, Беатрис, — предупредил он меня. — Я видел лошадь Мак-Эндрю, она не похожа на обычных изнеженных арабов. Это нечто гораздо более впечатляющее.
— На Тобермори я могу состязаться с любым арабом, — ответила я, называя лучшую лошадь из нашей конюшни.
— Отлично, я ставлю на тебя, — отозвался Гарри с энтузиазмом. — Пятьдесят крон, сэр?
— Ого! Но я ставлю сотню, — шутя ответил доктор Мак-Эндрю.
Затем мы все стали делать ставки совершенно серьезно. Селия поставила свое жемчужное ожерелье против моих жемчужных серег. Мама пообещала мне новый книжный шкаф для конторы, Гарри посулил новую амазонку, если я смогу защитить честь нашей конюшни. А я поставила новый кнут с серебряным набалдашником на спор, что мне это удастся! Доктор Мак-Эндрю внимательно следил за мной, и я заметила вызов в его светлых глазах.
— Какова же ваша ставка, доктор? — поинтересовалась я.
Внезапно все стихло, мама наблюдала за нами с неопределенной полуулыбкой.
— Награда — на усмотрение победителя, — быстро ответил он, как будто обдумав это заранее. — Если я выиграю, я потребую мой выигрыш от вас, мисс Лейси, вы можете потребовать ваш.
— Игра с необъявленным призом опасна для проигравшего, — сказала я со смешком.
— Тогда придется выиграть, — закончил доктор и раскланялся.
Предстоящие скачки произвели на Гарри впечатление. Они сосредоточили его внимание на мне, и следующим утром мы с ним провели несколько счастливых часов, стоя рядом у карты Вайдекра и разрабатывая маршрут. Что еще лучше, они заставили его оторваться от Селии и малышки и поехать со мной верхом изучить предстоящую дистанцию и проверить состояние земли. Это была наша первая прогулка со времени возвращения из Франции, и я обдуманно выбрала маршрут, пролегавший мимо той уединенной лощины, где мы впервые стали с ним близки.
Стоял чудесный жаркий день, напоенный запахом свежескошенной травы и поздних цветов. Каждая копна сена сверкала красными маками, голубым шпорником и бело-золотыми полевыми маргаритками. Я принюхивалась к застывшему в воздухе аромату с невыразимым восторгом. Мне хотелось стать лошадью, чтобы съесть все это. Сорвав несколько маков, я засунула их за ленту моей шляпки, хоть и прекрасно знала, что к концу прогулки они завянут. Маки, как и радость, недолговечны. У меня в этом году была малиновая амазонка, и, конечно, ярко-алые, как жаровня у кузнеца, маки не подходили к ней. Если бы моя мама увидела это сочетание двух оттенков красного, она бы поморщилась и сказала: «Наша Беатрис ничего не понимает в хорошем вкусе». Но она была бы не права. Я разбиралась в сочетаниях цветов, особенно цветов Вайдекра, и ни одно из них не коробило меня. Гарри молча улыбался мне.
— Я вижу, ты рада, что вернулась домой, Беатрис, — любящим голосом сказал он.
— О, это рай, — ответила я, и ответ мой не был ложью.
Он кивнул и еще раз улыбнулся. Мы продолжали скакать вперед, наши лошади мордами раздвигали ветви зарослей, мухи вились над их головами, и они в раздражении прядали ушами. А вскоре мы оказались в зеленом море папоротника, и вот перед нами предстал гребень холма, похожий на каменный водопад.
Лошади вытягивали морды и фыркали от предвкушения. Гарри скакал на Саладине, молодой свежей лошадке, подо мной же был Тобермори, отдохнувший и нетерпеливо рвущийся вперед, едва я оставляла поводья. Мы легким галопом следовали по тропинке, которая вилась вдоль гребня, и, наклонившись, я посмотрела вниз, отыскивая глазами Вайдекр, прячущийся где-то вдалеке, в зеленом бархате леса и пестроте полей.
