Карл согнулся над столом, обхватив голову руками. Вайолет! Это имя говорило ему куда больше, чем «Джулия». Точнее, ничего оно ему не говорило, но казалось таким знакомым, таким родным — роднее имени жены.
Он вышел из класса и потащился по коридорам.
— Мистер Ларссон! Карл! — окликнули его в вестибюле.
Толстенький лысоватый мужчина.
— А, Бэггинс, — предположил Карл.
— Мистер Ларссон, вы уже на три дня просрочили сдачу планов в методический отдел, — зачастил тот.
— Завтра занесу, — ответил Карл. О каких-то планах он слышал впервые в жизни.
— Очень надеюсь. А то вы в последнее время такой рассеянный и мечтательный, будто думаете не о работе, а о каких-нибудь там… даже не знаю… планетах!
Карл отвернулся в задумчивости. О планетах… Та дуга на рисунке вполне могла быть планетой. Почему он это нарисовал? Почему этот рисунок пугает его больше, чем какая-нибудь афиша с чудовищами возле кинотеатра?
Он обернулся, чтобы как-нибудь отделаться от Бэггинса. Но того уже и не было. А существовал ли он до того, как Карл спустился ко входу? Или
Через некоторое время Карл уже колесил по улицам своего пригорода. Он совершенно не представлял, куда должен ехать, где его дом. Да это было и не важно. Если крутнуть баранку влево, то череда домиков быстро смещается вправо. Если притопить педаль газа, то проскочишь между домиками и окажешься на следующей улице. Все, что он видел через лобовое стекло — просто проекция, как в тех фильмах, где камера снимает происходящее в автомобиле. Крути баранку, как захочешь, ускоряйся, тормози — авария просто невозможна. И в эту игру можно играть бесконечно — вон и солнце задержало свой бег, ожидая, пока Карл не приступит к следующему пункту распорядка.
Поняв, что уже несколько минут даже не смотрит на дорогу, Карл ударил по тормозам. Вот и его дом — как по заказу!
Он припарковался и неспешно прошелся к крылечку. Будет ли та женщина, что его встретит, похожа на ту, утреннюю?
Утром он уходил от блондинки, сейчас его встретила брюнетка.
— Тебе не кажется, что во мне что-то изменилось? — игриво спросила Джулия, изобразив пару танцевальных па.
— Темные волосы тебе идут, — признал Карл, ощущая какую-то парадоксальную досаду. — Напомни-ка мне, сколько мы уже в браке?
— Двенадцать лет, — насторожилась Джулия. — А что?
— Ого! За такой срок у нас, наверняка, накопилась куча фотографий?
— Так в гостиной же альбомы! — нахмурилась миссис Ларссон. — Мне немного не по себе от твоих вопросов.
Карл пошел в гостиную, но обнаружил себя на кухне. Махнув рукой, наугад подался в противоположную сторону. Ага. Вот полка с альбомами. Взяв сразу все, уселся на диван и принялся листать.
Ни единого знакомого лица. Кто все эти люди?
Оказалось, этот вопрос он задал вслух.
— Что с тобой Карл? Вот твои родители, вот наши прежние соседи, — Джулия схватила альбом и принялась быстро перебирать страницы.
— А дети? — в памяти Карла смутно проступили образы светловолосого мальчишки и его старшей сестры.
— Да вот же! — голос жены дрожал. — Они сейчас у соседских детей в гостях.
«Действительно, это они. А если бы я представил других, то и фотографии были бы другими?» — задумался Карл.
— Ты никого не помнишь? — догадалась Джулия. — Если у тебя амнезия, то мы должны обратиться к врачам! Не беспокойся, главное, ты нашел дорогу домой и помнишь меня, с остальным мы справимся.
Она решительно обняла мужа за шею, дабы показать, что она будет бороться за него до конца.
Карл сбросил ее руку.
— Да мне и некого помнить! — рявкнул он. — Откуда вы все взялись? Почему ты врешь мне о том, что происходит вечером, дрянь?!
Джулия отшатнулась, но быстро взяла себя в руки:
— Успокойся. Давай, я позвоню врачу? Тебе непременно помогут!
Она быстро вышла в коридор, очевидно, к телефону. Карл вскочил с дивана и пошел за ней.
— С дороги! — он оттолкнул лихорадочно набиравшую номер женщину и вышел на улицу.
— Карл! Ты куда? Тебе нельзя уходить в таком состоянии. Дай, я хотя бы положу тебе в карман записку с адресом! — услышал он за спиной.
Он с грохотом закрыл дверь и побежал к машине.
Время вновь прервало свой ход, пока Карл мчал, не разбирая дороги. Он остановился на другом конце города и заглушил двигатель. Теперь, когда он немного успокоился, ему стало даже неловко. Ну и чего взбеленился? Мог бы сейчас сидеть дома, читать книжку… Но он действительно не помнил, что делал вчера в это же время! А за день до того? Ох, может быть жена права, и у него действительно что-то с головой?
«Положу тебе в карман записку», — припомнилось ему.
Его сознание пронзило зудящее чувство — необходимость вспомнить. Что-то про записку.
Мортенс, Мортенс… Что-то про смерть? Бледная с косой. Бледная. Белая.
«Белая картонная карточка», — родилась у него в голове финальная ассоциация.
